Официальный историк турецкого двора Энвери оставил нам красочное описание этого колоссального воинства, в конце мая собравшегося на территории современного болгарского Пловдива, чтобы получить вдохновляющее напутствие из уст самого султана. Султан разжигал боевой дух в элитных частях своего войска призывами к священной войне и к отмщению за своих братьев-османов, претерпевших от беспримерной жестокости нечестивого Казыклы-бея. В первых рядах стояли грозные янычары-пехотинцы — отборная императорская гвардия телохранителей султана, всегда державшихся вблизи своего господина: безбородые, с длинными черными усами, в украшенных перьями диковинных белых войлочных колпаках, трепетавших на ветру наподобие клювов, в кольчугах под длинными кафтанами, обшитыми телячьей кожей, перепоясанные дорогими ремнями и кушаками. За ними стояла тяжелая феодальная конница, самый колоритный род войск султанской армии — сипахи[40] в высоких белых тюрбанных шлемах верхом на быстрых арабских жеребцах в богатой сбруе; сипахов набирали по всем Балканам из османского поместного дворянства на основе военно-ленной системы. В авангарде султанской армии стояли отряды смертников, состоявшие из солдат-рабов, которые могли заслужить свободу, если по счастливой случайности оставались в живых после сражений. Фланги прикрывали конные отряды силахдаров, отвечавших за султанский арсенал. Азапы (азепы) в длинных зелено-красных кафтанах наводили на противника страх длинными копьями, особенно смертоносными при преследовании. Акынджи[41], легкая маневренная конница, были вооружены луками, но также орудовали пиками; легкая конница беслы имела на вооружении огнестрельное оружие. По центру собранной султаном армии располагалась знаменитая турецкая артиллерия числом в 120 пушек с обслуживающими пушкарями, в составе которых были не только турки. Именно турецкая артиллерия сыграла решающую роль в победе над византийцами при осаде Константинополя. Правда, в Валахии с ее почти непроезжими дорогами, заболоченной местностью и поясом густых лесов пользы от артиллерии оказалось куда меньше, чем рассчитывал султан, и, в сущности, она лишь тормозила продвижение армии — повозки с пушками тянули тихоходные волы, быки или черные буйволы. Слаженность тактических действий турецкой армии обеспечивали чауши, некто вроде адъютантов и гонцов, которые следили за обстановкой на поле боя и считались «глазами и ушами султана». Они надзирали за продвижением каждого подразделения, готовые пустить в ход хлыст, а то и снести голову повинным в нерешительности или трусости. По левому и правому флангу выступали сводные войска ополченцев из вассальных европейских и азиатских провинций, каждое под командой своего бейлербея (правителя соответствующей провинции). Кроме того, в состав армии входили военные инженеры, которые прокладывали дороги и наводили понтонные мосты; интенданты, которые разбивали лагеря для ночлега; кроме них, в обозе шли ремесленники, в том числе колесные мастера, скобянщики, портные, сапожники, маркитанты, повара, музыканты и прочий небесполезный для действующей армии люд, а также женщины для ночных утех воинов. Особенно важная роль отводилась мусульманскому священству (улемам, авторитетным богословам и законоведам), а также муэдзинам; последние за отсутствием минаретов в походных условиях на рассвете призывали сигналами труб султанских воинов к утренней молитве. С войском шли также придворные астрологи, чтобы султан мог свериться со своим гороскопом, прежде чем принимать важные военные решения. В качестве тягловой силы использовались мулы, быки, буйволы и лошади, но больше всего дромадеры (одногорбые верблюды из Северной Африки и Аравии), неприхотливые животные, легко переносившие жару и способные в длительных переходах обходиться без воды. Турецкий флот численностью в полторы сотни кораблей в этом походе большой роли не играл, поскольку, как уже упоминалось, Дракула разрушил все порты на Дунае; действия флота ограничивались атаками на крепости Брэилу и Килию, а под конец похода — эвакуацией недобитого султанского войска. Султан лично командовал армией, а в свой штаб собрал самых многоопытных военачальников, среди которых были великий визирь Махмуд, беи Турахан-оглу Омер, Михал-оглу Али, Али Эвренос-оглу, Дели-оглу Умур-бей из Янины, Михал-оглу Искендер, Несух из Албании, а также Раду Красивый, чья роль по мере развития кампании против Дракулы возрастала. У султана объявился еще один неожиданный союзник: молдавский господарь Стефан Великий, чье предательство мы объясним ниже, напал на крепость Килию. Кроме того, армию Мехмеда сопровождали придворные историки, оставившие нам бесценные хроники продвижения турецкого войска. Среди них Энвери, Ходжа Хусейн, Ашикпашазаде и Константин Михайлович, известный просто как янычар из Островицы, явно сербского происхождения, который пересказал нам ход важнейших операций султанской армии, будучи их очевидцем.
