Венецианская республика взирала на Балканы с берегов лагуны своего имени в Адриатическом море, ее главный торговый соперник Генуя располагалась в одноименном средиземноморском заливе. У Генуэзской республики имелись колонии на побережье Черного моря и в Крыму, под ее же властью находился и пригород Константинополя Пера (на северном берегу бухты Золотой Рог). Ввиду противодействия других итальянских государств Венеция не видела иного выхода, кроме территориальных захватов на Востоке, что позволило бы ей осуществить коммерческую экспансию в Левант. Венеция по праву считала себя балканской державой, поскольку уже прибрала к рукам ряд городов вдоль Адриатического побережья, и главной жемчужиной в этом «ожерелье» была раскинувшаяся на обрывистом морском берегу Рагуза (ныне хорватский курорт Дубровник. —
Более непосредственную угрозу турки представляли для Священной Римской империи, однако и это государство, и другие, еще сохранявшие независимость в Северной, Центральной и Восточной Европе, за очень редким исключением оказались не более Венеции готовы противостоять османам. Относительное политическое безразличие перед лицом турецкой угрозы на северо-востоке Европы хорошо иллюстрирует пример государя Московии, географически отдаленной от владений Дракулы, Ивана III (Великого) — он время от времени отправлял свои торговые суда в турецкие воды и покровительствовал живописцам и зодчим Возрождения, которые по его поручениям возвели множество великолепных зданий московского Кремля. Когда Иван III в конце концов отправил дипломатическое посольство ко двору венгерского короля Матьяша, им двигали никак не крестоносные намерения, а лишь желание глубже изучить западный мир. Главой посольской миссии назначили дьяка Фёдора Курицына, и под конец своей дипломатической службы он составил весьма примечательный политический трактат о жизни Дракулы.
Это бессилие воли и духа с особенной очевидностью проявлялось в германских государствах — в Священной Римской империи, над которой нависала куда более реальная угроза турецкого завоевания, чем над Великим княжеством Московским на дальних восточных окраинах Европы. Во времена Дракулы Священная Римская империя, если сложить все входившие в ее состав епископства, вольные города, а также малые и большие княжества, насчитывала более трех сотен «германских образований», населенных людьми самой разнообразной этнической и языковой принадлежности. Этому аморфному разноязычному государству (которое, по словам Вольтера, не было «ни священным, ни римским» и явно носило исключительно германский характер) единственным общим знаменателем служили император да ослабевающее влияние католической церкви. В отличие от других государств Западной Европы, неукоснительно державшихся права первородства в наследовании власти, императоров Священной Римской империи избирал совет, куда входили трое архиепископов и четверо курфюрстов — наиболее влиятельных князей. Совет стремился подбирать слабых кандидатов по тому принципу, что они едва ли станут вмешиваться во внутренние дела феодальных княжеств. Исключением стало избрание императором Сигизмунда, сына императора Карла IV Люксембургского: коронованному германским императором в 1411 г. Сигизмунду суждено было предпринять по крайней мере одну решительную попытку Крестового похода. Причина могла состоять в том, что еще в 1387 г., задолго до избрания, он уже вступил на королевской трон Венгрии (а Венгрия считалась могущественной восточноевропейской державой), взяв в жены Марию, дочь последнего короля Венгрии и Польши французского происхождения Лайоша (Людовика) I Великого. Этот брак связал Венгрию и Священную Римскую империю династическими узами, сохранявшимися ни много ни мало до конца Первой мировой войны. Кроме того, после смерти своего сводного брата Вацлава (Венцеля) Сигизмунд в 1419 г. стал также королем Богемии (Чехии).
