Еще одним видным заложником при дворе Мурада II был сын албанского князя Георгий Кастриоти из Круи, известный также под именем Скандербег, будущий национальный герой Албании и вождь антиосманского сопротивления. Он был много старше остальных заложников и, успев прославиться военными подвигами, вызывал всеобщее восхищение, а балканские княжичи-заложники питали к нему великое почтение как к «дяде» и старейшине. Что любопытно, при султанском дворе в тех же условиях воспитывался еще один примечательный подросток, менее чем на год моложе Дракулы (поскольку родился 30 марта 1432 г.), — и был это не кто иной, как принц Мехмед, второй сын султана Мурада II и в будущем заклятый враг Влада Дракулы. В таком вот высокородном окружении росли Дракула и Раду, наставляемые лучшими умами в утонченных образовательных традициях Османской империи XV в. В штате наставников и педагогов состоял известный курдский философ Ахмед Гюрани, внушительного вида бородатый мужчина, которому султан даровал право сечь кнутом всякого нерадивого ученика, даже самого наследника престола. К числу других уважаемых известных учителей относились муллы Синан и Хамидуддин, а также Ияс Эфенди, в прошлом сербский военнопленный. Помимо заповедей Корана, аристотелевой логики, прикладной и теоретической математики, образование Дракулы довершилось в лучшей византийской традиции, перенятой турками. Его знание турецкого языка приближалось к совершенству — каковое обстоятельство в будущем еще не раз сослужит ему добрую службу.
Можно не сомневаться, что шестилетний турецкий плен, причем в возрасте, когда выковывается характер, сыграл в становлении личности Дракулы роль по крайней мере не менее важную, чем предыдущие годы при валашском дворе. И потому можно утверждать, что именно в этот османский период юности в характере Дракулы развились холодная бесчувственность и садистические наклонности. В целом учителям нелегко бывало сладить с этим худощавым, немного нескладным угрюмцем, к тому же подверженным приступам ярости, и, чтобы принудить его к послушанию, они частенько пускали в ход кнут и прочие виды наказаний. Как же отличался от него Раду, необычайно миловидный и чувственный, на расцветающую красоту которого засматривалась чуть не вся женская половина сераля. Различия в характерах, темпераментах и физических данных не могли не породить глубокую ненависть между братьями Владом и Раду, которую еще больше разжигала соответствующая разница в обхождении с ними при дворе.
Тем временем сгущавшиеся тучи нового военного противостояния между турками и христианскими крестоносцами обернулись тяжелыми временами для сыновей Дракула, и их будущее виделось все более зыбким. Воодушевленный победами, которые Хуньяди одержал в 1442 г. в Трансильвании, папа Евгений IV решил объявить долго откладывавшийся Крестовый поход. Его задачи состояли в том, чтобы освободить балканские народы от турецкого гнета, на деле подтвердить факт воссоединения Западной и Восточной христианских церквей, провозглашенного на Флорентийском соборе в 1439 г., а также восстановить престиж папства, которому все еще угрожали антипапы и концилиарное движение[24] соборных отцов, желавших прервать абсолютизм папского правления Римской курией. Главным архитектором новой коалиции крестоносных сил выступил папский легат Джулиано Чезарини, хотя у него имелись могущественные союзники — папский легат в Венеции кардинал Гондольфьери и уже знакомый нам просвещенный гуманист из Сиены Энеа Сильвио де Пикколомини, еще не ставший папой Пием II. Призывы папы вкупе с энергичными усилиями кардинала Чезарини дали начало Крестовому походу 1443 г., который возглавляли Янош Хуньяди, сербский деспот Бранкович и сам кардинал Чезарини под общим командованием короля Польши и Венгрии Ладисласа III. Поход получил название «долгая кампания», потому что затянулся до самой зимы (в те времена войны обычно велись только в летний период).
Дракул, чьи двое сыновей оставались в заложниках у султана, осмелился выставить для крестоносного воинства лишь немногочисленный отряд под командованием старшего сына Мирчи.
