Христианское войско встало лагерем на стратегической позиции и теперь в ошеломлении разглядывало сильно превосходившую их численностью армию Мурада II, расположившуюся на подступах к Варне. Соотношение сил составляло три к одному в пользу турок. Как оказалось, бургундские и венецианские галеры так и не смогли помешать султану переправиться через Босфор. Битва при Варне обернулась оглушительным разгромом христиан-крестоносцев. Во время сражения конь под польским королем был пронзен турецким копьем, и Ладислас, кубарем скатившийся на землю, вступил в рукопашный бой с лучшими турецкими воинами. Навалившиеся со всех сторон турки обезглавили короля и насадили его голову на пику для всеобщего обозрения. Видя, что Ладислас убит, Хуньяди ринулся вперед с верными ему валашскими воинами, чтобы вырвать тело короля из когтей неверных. Но его порыв пропал втуне — им даже не удалось пробиться ближе к месту действия. Хуньяди с горечью наблюдал повальное бегство своего войска и сам едва сумел скрыться. До конца жизни ему не удастся оправиться от этого сокрушительного поражения. Вдохновителя Варненского похода кардинала Джулиано Чезарини, покрывшего себя геройской славой в войнах с гуситами, обнаружили мертвым на глухом горном перевале рядом с Варной — его обобранное мародерами нагое тело одиноко белело на земле.
Другой очевидец сражения под Варной, Андреа де Палатио из Пармы, обвинял валашских воинов Мирчи, что те в самый разгар битвы предали Хуньяди. Едва ли этот навет имеет под собой основания, учитывая, как описывает дело Бехайм; гораздо вероятнее, что именно благодаря верным валахам, хорошо знавшим местность на подступах к Варне, немногим спасшимся от турок беглецам, включая самого Хуньяди, удалось выпутаться из той опаснейшей передряги.
Позволив сыну Мирче присоединиться к войску крестоносцев в походе на Варну в нарушение данного султану обещания, Дракул не мог не понимать, что рискует жизнью своих сыновей-заложников. Влад Дракула, конечно, узнал, что его отец нарушил клятву и тем навлек на него и его брата Раду смертельную угрозу. Должно быть, именно тогда юноша решил, что человеческая жизнь дешева, если даже твой собственный отец ее ни в грош не ставит. С тех пор Влад Дракула, судя по всему, старался как можно меньше полагаться на отношения с кем-либо. Влад Дракул и сам прекрасно понимал, что делает. В письме старейшинам города Брашова он подчеркивал, что знал, что рискует жизнью сыновей. Он сетовал на то, что кто-то из горожан мог усомниться в глубине его преданности их общему делу. «Прошу вас, поймите, — писал им Дракул, — что ради мира для христиан я принес в жертву своих детей, чтобы я и моя страна могли и впредь оставаться вассалами императора Священной Римской империи». Вопреки уверенности Влада, что его сыновья будут зарезаны или ослеплены, ничего такого султан с ними не сделал. Не убил он их в кампании 1445 г., когда при участии Мирчи и на сей раз самого Влада Дракула бургундская галерная эскадра под командованием Валерана де Ваврена поднялась по течению Дуная, атаковала крепость Туртукай и отбила у турок островную цитадель Джурджу. Экспедиция имела целью поквитаться за Варну и отыскать тела геройски павшего короля Ладисласа III и злосчастного кардинала Чезарини.
Пускай турки не убили сыновей Дракула, но их жизням все еще угрожала опасность, а условия их заточения ужесточили. Если верить турецкому историку, младший брат Влада Раду со своей лучезарной красотой вынужден был защищать свою честь от домогательств не кого-нибудь, а самого наследника султанского престола, юного Мехмеда. По описаниям византийского историка и хрониста Лаоника Халкокондила, неотразимая красота Раду и сквозившая во всем его облике чувственность завоевали ему далеко не невинную благосклонность будущего султана Мехмеда II. Халкокондил живописует, как Раду однажды отстоял свою честь от поползновений разгоряченного возлияниями, нарушавшего предписания Корана наследника, нанеся тому укол кинжалом. Всю ночь Раду в страхе за свою жизнь прятался от мести Мехмеда, сидя в ветвях дерева за пределами сераля. Но в конце концов слабовольная натура Раду дала о себе знать, и он уступил преступным желаниям наследника. Вдобавок он пользовался протекцией Мехмеда, считавшего, что именно Раду должен наследовать валашский престол, так что Раду оставался в Турции до 1462 г. Податливость Раду окупилась еще и тем, что его сделали полноценным чиновником султанского двора, что случилось, вероятно, в 1447 г. при Мураде II.
