А после они ушли, опять оставив Мэя одного. Он прислонился к дереву и тяжело вздохнул:
— Быть человеком очень тяжело. Но надеюсь ты доволен, Доминик.
Зак вышел на улицу, закуривая сигарету. Из прикрытой двери таверны лилась небольшая полоска света. Звуки сверчков успокаивали. Как и курение. Смотря на звёздное небо, Зак вдыхал запах дыма, пытаясь прогнать воспоминания. Прошло несколько месяцев с его ухода из дома, а вид его мертвой сестры все еще время от времени появлялся у него перед глазами, будоража сознание. Единственным способом избавиться от этих видений Зак находил в курении. Дым и тишина убаюкивали сознание, открывая ход мыслям. Иногда, наблюдая за звёздами, Зак задумывался: а что, если сестра была права? Она рассказывала, что хорошие люди после смерти попадали на небеса, встречаясь с богиней и ее ангелами. Так что, если это правда, и сейчас Филиппа, превратившись в одну из звёзд, наблюдала за ним с высоты? Что подумала бы о нем сестра, видя как он с друзьями пробирались сквозь страну, как убивали иногда, потому что по другому было не выжить. Видя, как Зак был все время с друзьями, но часто будто в одиночестве. Видя, как он, убивая очередного демона, вспоминал ее…Зак откидал эти мысли.
Луцьен и Марка стали для него настоящими друзьями, хотя в начале ему казалось, что это невозможно. Марка была слишком шумной и энергичной. Она всюду привлекала внимание своим громким звонким голосом, своей мальчишеской одеждой. Не смотря на свой возраст, Марка любила выпивать, а потом рассказывать истории, правдивость которых обычно подвергалась сомнению. Однажды она рассказала, что в ее приюте все девочки носили, по ее словам, жутко неудобные, раздражающие серые платья. От своего она избавилась при первой же возможности. Теперь ее неизменным прикидом были льняные рубашки, кожаные брюки и сапоги. Так же она где-то достала мужскую кепку, и носила ее не снимая. Выпив, она не упускала возможности проклясть корсеты, которые ее и всех девочек из приюта, по рассказам, заставляли надевать на всякие праздники. На руки надевала серебряные браслеты, дребезжащие при любом движении. Марка была очень неусидчивой и легкомысленной. Зак и представить не мог, что вскоре жить не сможет без ее голоса, изрекающего ругательства, без вида ее русых волос, развевающихся на ветру, без вида рук, так умело и уверенно натягивающих тетиву.
Луцьен был ее полной противоположностью. Всегда тихий, спокойный и молчаливый. Только иногда, в уютной обстановке при костре, он раскрывал что-то о себе. Он любил рассказывать о своём брате, о том, как тот качал его на качелях, сделанных самостоятельно. О том, как они вместе ходили на рынок, и не смотря на количество денег, всегда помимо необходимого покупали себе что-нибудь ещё, в награду за работу. Он рассказал, как брат учил его пользоваться ножами, пока ученик не превзошел учителя. Иногда в своих рассказах он упоминал девочку Таю. Все эти воспоминания сквозили теплотой, грустью и виной. Луцьен не был шумным как Марка, но это не мешало ему привлекать внимание: его белые кудри выглядели просто восхитительно, а Марка всегда подмечала как мило он их поправлял. Луцьен носил сапоги с высокими голенищами, пряча под ними свои кинжалы и ножи.
Эти двое, абсолютно разные, как-то смогли полюбить друг друга, и вплести в свои сети и Зака. Их странная дружба была спасением для него. Это был недосягаемый коршун, спустившийся Заку прямо на плече. Это был полет, позволяющий ему парить, оставаясь на земле. Он не знал чем заслужил это, но знал что никогда этого не отпустит. Но все же иногда грусть наказывала на него. Капала ледяными каплями дождя, а Зак просто стоял, не зная где укрыться. Будто было что-то, что он потерял, а как найти…не знал.
Сигарета потухла. Она сгорела до фильтра, но Зак все еще не хотел возвращаться внутрь. Вместо этого он решил сходить в конюшню, проверить лошадей. Как только Зак ушел из дома и нашел возможность, он купил себе лошадь. Липпа была прекрасным спутником все время, скрашивая его одиночество до встречи с друзьями. У Луцьена с Маркой тоже были кони, Мак и Гоша. Мак была лошадью спокойной и милой, под стать хозяину. В то время как Гоша был жеребцом норовистым, часто не желающим слушаться. Единственной, кто хоть как-то с ним справлялся была Марка, эти двое и вправду нашли общий язык. Перед дверью в конюшню, на подоконнике, стояла лампа, которую взял и зажёг Зак. Внутри стоял запах сена, а через небольшие окна проливалось небольшое количество лунного света. В этих краях, ночи почему-то были очень светлыми. Зак прошел между несколькими рядами, когда услышал вкрадчивый шепот из глубины конюшни.
— Чшш, лошадка, не шуми. Все будет хорошо… — слова были пропитаны нежностью, будто человек не хотел пугать животное и так успокаивал его. Стараясь ступать как можно тише, Зак подошёл ближе. Прячась за столбом, он увидел фигуру человека, укрытую плащом. Ласково поглаживая лошадь, человек аккуратно отвязывал поводья. Поводья Липпы…Подкравшись как можно ближе, Зак заговорил:
— Ты кто такой?
