— Не желаете ли вы отомстить? Сделать что-то особенное. То…что пережили ваши женщины… — демонолов усмехнулся. Марка вздрогнула. — Этот, теперь уже безвредный демон, проведет ночь в том амбаре возле паба. Каждый желающий сможет пойти и восстановить справедливость. А завтра утром, на самом рассвете, мы вновь соберемся вместе, чтобы наконец убить демона, оставив на нем знак богини Лекки, чтобы каждый демон знал с чьей поддержкой мы действуем.
Толпа загудела еще громче, чем раньше. Демонолов подошёл к монстру, нет, к полумертвому подростку, и поднял его голову, хватая за волосы. Луц ахнул. На лицах трех друзей одинаково отразились ужас и потрясение.
— Мэй… — выдохнул Зак.
Глаза Мэя были закрыты, скрывая и голубизну, и кровавость. Зак смотрел на это израненное тело, и вновь чувствовал желание защитить. Желание обнять как можно сильнее. И как он жалел, что не может этого сделать.
А тело тем временем отвязали и унесли прочь, будто оно уже мертво.
Зак смотрел на улицу через запыленное окно, но не тесные улочки и снующие туда сюда беспокойные люди были пред его взором. Вместо домов с серыми крышами он видел окровавленное бессознательное лицо. Вместо собак, неистово бегающих по дорогах, он видел израненное тело, он видел слезы и кровь… Как и всегда, воспоминания, не желая оставить его в покое, лезли по его разуму, казалось, убивая. Вот они пробрались в самое сердце, сжимая его своими клешнями, заставляя смотреть на истерзанную спину, на костлявое тело в синяках. Они решили пойти еще дальше, и теперь, в одну секунду он видел радостную улыбку, а в другую уже губы со стекающей струей крови. В один момент он смотрел на голубые глаза, в следующий, на прикрытые веки, на нахмуренные от боли брови. Предчувствие уже вырвалось наружу танцуя вокруг Зака, злорадно приговаривая: А я же говорил. Сквозь открытую форточку в комнату пробрался ветер, повторяющий то же. И будто этого было недостаточно, вина решила, что будет не лишней в этой компании. Она сдавила все тело в своих слишком крепких объятьях, будто хотела задушить его. А он был и не против…Это было почти физически больно. А от мыслей, что ему намного больнее, компания в комнате лишь усиливала все свои действия. Когда вина сдавила слишком сильно, а клешни, казалось, начали отрывать кусок сердца, двери ударились о стену от сильного, резкого удара. Марка влетела в комнату, разгневанно сжимая кулаки. Беспокойный Луц спешил за ней.
— Ты говорил он будет в безопасности! — Марка ткнула пальцем в Зака, яростно крича. — Мы должны были вернуться за ним ещё тогда, но мы опять послушали тебя! А что теперь? А теперь он умирает!
— Я не виноват в этом! Это он лгал нам. — Зак резко подорвался с своего места у окна, став возле Марки, показывая ей собственный гнев. Но вина и воспоминания сжимали его так, что начали дрожать ноги. При каждом его слове, они стискивали его лишь сильнее.
— Ты не виноват? Это ты сказал ему уйти. Он был бы в безопасности с нами.
— Он демон, он не мог быть с нами!
— Его существо не обязательно значит, что он монстр, Зак! — Марка выкрикнула эту фразу громче остальных, а из глаз ее упало несколько капель.
— Что ты имеешь ввиду? — в замешательстве посмотрел на неё тот.
— Что, если не обязательно иметь красные глаза или крылья, уметь действовать на мозг людей, чтобы быть монстром? Что, если не обязательно иметь горящие глаза, чтобы не быть им?
— Я не понимаю о чем, к дьяволу, говоришь.
Марка дернула себя за волос, глубоко вздохнула и вдруг резко стянула с себя рубашку. Не успели Зак или Луц что-то сказать, как она отвернулась от них, поворачиваясь спиной. А там…поперек спины, подчеркивая каждый позвонок, стелились светлые полосы. Шрамы от плети. Луц ахнул, а Зак застыл. Перед тем как они нашли какие-нибудь слова, Марка уже натянула рубашку, опять разворачиваясь к ним.
— Теперь ты понимаешь? — ее голос звучал тише, а на глазах стояли слезы.
— Я…нет, что ты… — казалось, Зак разучился говорить, или забыл слова, или вина стиснула слишком крепко, перекрывая доступ ко рту.
— Это сделал человек. Это не метка демона, она от человека. И он… — она помедлила. — он действительно наслаждался этим. Он получал настоящее удовольствие от избиения и унижения меня. И не только меня. Его шрамы носит не одна девушка из приюта. Иногда люди не хуже демонов, Зак.
— Нет, это…чушь. — отчаянно завертел головой он. Но воспоминания оторвали ещё один кусок сердца, представляя взору придурков, что приставали к его сестре. Взор воспоминаний обратился к мужчине, жившем в их деревне когда-то, к мужчине, который убил собственных детей…Вина все еще держала его крепко.
