Мэй наблюдал за спокойным течением воды, тихо шелестящим впереди, вяло, не спеша, плывущим вдаль. На берегу шевелились листья деревьев, которые игриво трогал ветер. Помимо шума воды, шелеста и звуков жуков, что проснулись с приходом весны, Мэй слышал смех недалеко. В этот раз смеялась не только Марка: Дэйдра поддерживала ее, весело хохоча. Даже Луцьен испустил смешок, выходящий за рамки его обычной ухмылки. Это место было красивым. На голубой воде, такой, какую Мэй не видел никогда и нигде, колыхались белые лилии. В его краях таких мест не существовало. Там все окутывалось мраком, страхом и темнотой. Темный густой лес полностью покрывал такой же густой туман. Любой человек, попавший в это место непременно заблудился бы, они не демоны: многого не видят. В том лесу можно было услышать лишь крики воронов, гомон демонов, собравшихся на очередную разгульную вечеринку. Или же, сидя на крыльце старого домика, который Мэй выпросил у отца, можно было услышать скрип половиц, когда по ним своими босыми ногами ступал Ник. Тогда Мэю это место казалось умиротворением, спокойствием. Но теперь, слыша смех своих друзей, вспоминая прикосновения Зака и смотря на то, как бабочка приземлилась возле его ноги на цветок, он понимал: умиротворение появилось лишь тут. Тогда, его все время, пусть и где-то на задворках сознания терзали мысли о его "неправильном и грязном" существе. Сейчас же, он лишь тихо радовался жизни, своим друзьям. Спокойствие появилось лишь недавно. Когда Зак, прямо как сейчас, пересек поляну, оставляя всех позади и обнял его сзади, ложа голову на плечо, мягко целуя в шею. От этого пошли мурашки по телу. Не такие, как когда-то, на том же крыльце, когда Доминик проводил рукой по его волосам, а Мэй при этом хотел чтобы тот никогда больше не касался его, грязного. Не такие, как когда Зак впервые поцеловал его, заставляя тяжело дышать от благодарности и счастья. Нет, это были мурашки теплоты, мурашки заботы. Он думал, что никогда не почувствует их, но Зак, уже не в первый раз, развеял его убеждения, тихо шепнув на ухо слова о любви. Мэй провел по рукам Зака, сомкнувшимся на его талии и вновь посмотрел на реку. А ведь когда-то здесь все изменится. Сначала раскветнет ещё больше цветов, ведь наступит лето, слетятся ещё больше жуков. Потом листья с деревьев окрашутся в теплые красный и оранжевый цвета. А потом и вовсе опадут, покроются снегом. Река когда-то замерзнет, оставив на поверхности не лилии, а крепкий лёд. А возможно, ничего этого не успеет случится. Возможно, демоны придут сюда совсем скоро, и это место станет как его дом: тусклым, темным и удрученным. Все будет меняться. Это место, места, которые они уже прошли, в которые им еще суждено было наведаться. И они сами будут меняться. Но тем не менее будут оставаться прежними. Марка все еще будет самой меткой из них, Луцьен, даже если раскрепостится еще больше, все равно останется самым спокойным. Джо все еще будет без перестанку читать книги, находя их во всех возможных и невозможных местах. Дейдра навсегда останется самой гордой и самой уверенной из них, а Зак никогда не перестанет вырезать свои фигурки. Мэй никогда не перестанет скучать за крыльями, но он свыкнется с невозможностью взлететь, не отрываясь от земли, ведь теперь у него для этого есть Зак. И Зак тоже будет всегда. Если только дьявольская судьба не разлучит их, они все всегда будут вместе. С Заком — целоваться на заре, предаваясь не всегда понятным, но таким родным чувствам. С Маркой — смеяться над своими старыми неудачами, смотря на себя сегодняшних. С Джо — обсуждать преимущества леса под рукой, ведь там так много лечебных трав. С Луцьеном — комфортно молчать, не волнуясь о будущем, не заботясь о прошлом. С Дейдрой — кричать от разрывающего чувства свободы, пугая всех птиц. Это не будет вечным, ведь вечным не бывает ничто, но это никогда не изменится. Он просто не позволит этому случиться…
