Когда на столе появились две тарелки и банка со сметаной, Алексей не выдержал:
— Может, маму подождём?
— Нет, — Кирилл покачал головой, накладывая в тарелки по ложке сметаны. — Мама сказала — не ждать её. Она же поздно придёт, а она в такое время не ужинает плотно. Она кефир пьёт обычно или чай, если на работе задерживается. Поздно есть вредно.
Алексей слушал эти рассуждения и с удивлением наблюдал за точными движениями мальчика. Раньше он как-то думал, что такие дети бывают только в книжках. Правильные до мозга костей.
Фил-Финч забрался на третий табурет и застыл, с вожделением глядя на банку со сметаной.
— Хочешь, да? — спросил у кота Кирилл. — Сейчас всё будет.
Мальчик положил ложку сметаны на маленькое блюдечко, поставил его на пол, а затем принялся разливать по тарелкам борщ.
Алексей в этот момент хотел что-то у него спросить, но не смог — забыл, что именно, такой дивный запах был у супа. Просто… божественный.
— Вы с хлебом едите? — уточнил Кирилл, наливая в кастрюльку из-под супа воду и поставил её обратно на плиту. Алексей покачал головой, берясь за ложку и размешивая сметану.
Запах стал ещё божественнее. Кажется, он сейчас потеряет сознание…
— А я люблю с белым хлебом, — сказал Кир, вздохнув и садясь на табуретку. — Знаете, взять и накрошить его в суп, а потом есть. Мне бабушка это показала, она так есть разрешает. А мама не разрешает.
— Почему? — спросил Алексей, проглатывая первую ложку борща. На вкус он был даже лучше, чем на запах.
— Дело не в том, почему, — засмеялся Кирилл. — А в том, зачем. — Заметив удивленный взгляд гостя, пояснил: — Мама так говорит. Надо, говорит, объяснять, не почему, а зачем. Почему, понятно — потому что мне это нравится. Но зачем?
— Действительно, — усмехнулся Алексей. — Твоя мама — учительница?
— Нет, — теперь уже удивился Кирилл. — Она редактор. В издательстве работает.
— Знаешь, что, — мужчина отвлёкся от поедания супа, поднял голову и подмигнул мальчику, — если у тебя есть белый хлеб, ты его возьми и покроши в суп. Мама же не узнает, так?
— Так. Но…
— Никаких «но», — улыбнулся Алексей. — Иногда нужно нарушать правила, Кир. Иначе для чего они придуманы?
На момент, когда раздался дверной звонок, Алексей уже понимал об этой семье всё.
Первоначально он подумал, что мама Кирилла — чрезвычайно строгая женщина, которая не даёт мальчику спуску. Но, поговорив с ним, мужчина осознал, что всё совсем не так. И хотя Кир обладал повышенной серьёзностью и мудростью, не свойственной большинству детей в этом возрасте, в целом он был обычным мальчиком, способным и баловаться, и нарушать правила.
Дело было в любви. Кирилл очень любил свою маму, осознавал, как ей трудно, и старался помогать.
Правда, Алексей так и не понял, где их папа. Ушёл или умер? Кир сказал только, что они с мамой вдвоём, ну, ещё Финч.
И на момент, когда раздался дверной звонок, Алексей твёрдо решил оставить им своего Фильку. Накануне он ещё думал побороться, но теперь не хотел этого делать.
Мужчина поднялся с табуретки, намереваясь только поздороваться с Анной и сразу уйти, извинившись за то, что почти два часа без спросу просидел на её кухне — но застыл, увидев женщину, заходящую в квартиру.
Он почему-то ожидал, что Анна будет сухонькой женщиной в очках. Как его мама-учительница. Но Анна оказалась совсем не похожа на его маму. Не очень высокая, но и не низкая, с приличной грудью и попой. В отличие от Кира, она была белокожей, с большими синими глазами. На голове — серенькая шапка с забавными ушами и помпоном, из-под которой торчали темные волосы.
Шапку она сняла сразу — по плечам рассыпались чуть вьющиеся волнистые русые волосы — забросила её на полочку для головных уборов, а потом обняла Кирилла.
— Привет, — сказала она тем самым потрясающим голосом, улыбаясь и чмокая мальчика в щёку.
Но улыбка исчезла, как только она заметила стоящего в дверях Алексея.
Это был не очень приятный сюрприз.
Когда в вашу квартиру четыре года не ступала нога человека мужского пола, исключая сына и различных слесарей, обнаружить вдруг в дверях собственного коридора незнакомого мужчину — это не смешно, особенно учитывая степень моего раздражения и усталости.
Редакционные совещания всегда выматывают, а тут ещё и это…
Я даже узнала его не сразу.
— Вы кто?
Надо отдать ему должное — он продолжал вежливо улыбаться.
— Алексей, помните? По объявлению насчёт кота. Я забыл телефон на работе, когда поехал к вам, не видел ваших сообщений, поэтому был здесь к семи, как и договаривались. Мы с Киром мило пообщались, и теперь я уже ухожу.
Я открыла рот, чтобы возразить, но он махнул рукой, не переставая вежливо улыбаться.
— Всё в порядке, я сыт и доволен. Кирилл меня накормил, Фила — то есть, Финча — я увидел…
— Мам, он принёс твои любимые цветы, — вдруг сказал сын. — И торт, представляешь?
— Герберы? — удивлённо выдохнула я. — Тирамису?..
Кажется, Кирилл не сообщил Алексею об этом странном совпадении, по крайней мере если судить по его округлившимся глазам…
— Партизан, — пробормотал мужчина, а Кир почему-то широко и безумно хитро улыбнулся.
Ладно, это потом.
