— Он был единственно возможным для меня на тот момент, — мягко возразил Алексей. — Кристина — моя сестра, самый близкий мне человек. Ей всего восемнадцать, она, конечно, несколько безответственная… Но я уверен, что со временем это пройдёт. Она очень расстроилась, когда Финч потерялся, искала его. Мне не сказала — как она выразилась, «чтобы ты не переживал в командировке». Она просто забыла закрыть балконную дверь, а балкон не застеклён, вот Финч оттуда и вывалился. Упал, заорал и побежал куда-то. Она сама, говорит, за ним чуть вниз не сиганула.
Алексей невольно вспомнил, как сестра винилась, что потеряла его кота, как плакала и переживала. Он тоже на неё очень рассердился поначалу, но простил. Кристина была ответственнее многих своих сверстников, и это стечение обстоятельств многому её научит.
— У вас большая разница в возрасте.
— Пятнадцать лет. Даже почти шестнадцать. Когда я был уже большой бугай, мама второй раз вышла замуж. И родила… Хотя ей тогда было за сорок. Так что да, в то время как мой возраст уже оставляет желать лучшего, Кристинка всё ещё девчонка.
— Она живёт одна? Из вашего рассказа мне показалось, что да.
— Одна, — кивнул Алексей. — Так получилось. Несколько лет назад умерла наша мама, а затем и Тинкин отец, мой отчим. Рак.
Анна не сказала ни «сочувствую», ни «соболезную», но взгляд её наполнился горечью. Алексей привычно сглотнул накатившую вдруг боль, улыбнулся и продолжил:
— Год назад я купил Тинке отдельную квартиру. Решил — пусть попробует. Не захочет, всегда может обратно перебраться. Квартира рядом с моей, пешком двадцать минут. Первое время я правда думал — не справится. А потом ничего, втянулась… Даже посуду стала мыть регулярно, а не раз в неделю и по великим праздникам.
Анна смешно фыркнула, и ему после этого стало немного легче. Главное — не вспоминать, что было до, и всё будет нормально.
— Она на самом деле не такая плохая, как вы могли подумать.
— Да я и не думаю.
Я и правда не думала. Более того — если до этого момента где-то внутри меня кололась обида на эту неизвестную девушку за то, что она потеряла Финча, то теперь… Восемнадцать лет, а ни отца, ни матери, только брат. Кошмар какой.
Мои родители были живы. Конечно, не совсем здоровы, особенно папа, но всё же живы. И я много раз благодарила Бога за это, ведь если бы я потеряла ещё и их, удержаться на плаву мне было бы нелегко. Никто не знал — кроме, пожалуй, мамы и Таськи — сколь тяжело мне пришлось после ухода Саши. И эмоционально, и физически.
Я отношусь к редкой породе людей-однолюбов. Я искренне считала, что проживу с мужем всю жизнь и, что называется, только смерть разлучит нас. Но разлучила нас совсем не смерть…
Я не ненавидела эту женщину. И Сашу тоже. Я даже не осуждала его. Просто мне было очень тяжело убить свою искреннюю любовь к мужу, пусть даже к бывшему. Иногда ночью я просыпалась от тягучих, вязких снов, в которых Саша приходил ко мне, как прежде, целовал и ласкал моё тело. Нет, я не скучала по сексу, я не хотела видеть рядом другого мужчину — я скучала именно по Саше.
И вот это было самым сложным. Я человек созидания, а не разрушения. А тут мне нужно было разрушить часть своей личности, часть самой себя. Убить любовь и малейшую привязанность.
Но я всё-таки это сделала. Я поняла это, когда Саша приезжал к нам в последний раз — моё сердце не дрогнуло, мне не хотелось его обнять, прижать к себе и не отпускать. Я вообще ничего не почувствовала.
Наверное, я должна была радоваться, но вместо этого я полночи проплакала, обнимая Таську — тогда она ещё была жива. Нет ничего хуже понимания, что твоя любовь умерла, потому что ты сам её убил.
Видит Бог, я не хотела, чтобы так случилось.
— Я рад, что вы не вините мою сестру, — голос Алексея прогнал образ Саши из моих мыслей. — И на самом деле ведь всё к лучшему… Я, конечно, очень люблю Фильку, но у вас ему будет лучше. Объективная реальность.
Хм. Объективная реальность. Не зная этого точно, Алексей употребил одну из моих любимых фраз.
— Почему? — не могла не уточнить я.
— Что — почему?
— Ну, почему вы так думаете. Что это объективная реальность.
— Фильке будет лучше в компании женщины и ребёнка, нежели в компании одинокого мужчины. Кстати… а папа у вас есть?
Она напряглась. Это было почти незаметно. Кому угодно, только не Алексею. Он увидел, как её вежливая улыбка стала слегка деревянной, пальцы чуть дрогнули, сильнее сжав чашку, а глаза… глаза она отвела.
— Вы имеете в виду папу Кирилла? Он есть, только не рядом с нами. Мы в разводе.
Почему-то он так и думал. Ну и дурак же этот неведомый мужик.
— Я тоже развелся. Почти шесть лет назад. Вот только детей мы не нажили, но оно, наверное, к лучшему. Света вряд ли была бы хорошей матерью, как вы.
— Когда-то я тоже думала, что буду плохой матерью, — усмехнулась Анна. — Но вот…
