– Сейчас четверо. Я работаю с Генрихом и Густавом Фоглер в Европе и Москве. Еще есть два двоюродных брата Фоглер. Они работают в США.
– Кто прилетал в Москву?
– Генрих.
– Уговорите его. Я заплачу.
– Деньги для Генриха не главное, – покачал головой Шуман.
– А что главное? – вскипел БАС. – Вы понимаете, что я не отступлю!
Генерал, услышавший знакомое имя, тронул Сосновского за рукав, отвел в сторону и зашептал:
– Генрих Фоглер по-садистски имел проституток в гостинице. Платил им за молчание, но в Конторе на него есть компромат.
БАС осмысливал услышанное.
– Он делал это постоянно?
– Каждый раз. Ему нравится быть жестким и даже жестоким. Можем припугнуть статьей. Задержать через Интерпол.
Глаза Сосновского блеснули:
– Ты идиот, Дима!
БАС вернулся к Шуману.
– Я знаю страсть Генриха. Порочную страсть. И помогу ему.
– Как?
– Он получит лучших девочек и сможет делать с ними что угодно. Так и передай: всё, что захочет! И платить ему за это не придется.
Шуман увидел, что перед ним не просто одержимый бизнесмен и политик, а страшный человек, готовый идти по головам к своей цели.
– Не трогайте нашу семью. Я согласен.
Лия всё это время сжимала ладонь сына и со страхом всматривалась в его глаза.
– Они договорились, – успокоил Марк безрадостным голосом.
ORT. Самые опасные договоры те, которые заключены устно. Сильный всегда трактует их в свою пользу.
Ранним утром семнадцатого июня в особняке на Новокузнецкой улице царило оживление, словно и не было сумасшедших часов бессонной ночи. В кабинете Сосновского работали три телевизора, настроенные на центральные телеканалы. Популярные комментаторы в режиме нон-стоп освещали главное политическое событие года. На столе хозяина особняка то и дело трезвонили телефоны, в распахнутые двери кабинета входили и выходили помощники со свежими сводками из разных регионов. В соседней гостиной пахло недопитым кофе, сигаретным дымом, расплесканным коньяком и засохшей пиццей. Нервозность собравшихся возрастала с каждой минутой.
Накануне состоялся первый тур выборов Президента России. Действующий Президент Ельцин набрал 35% голосов, а его главный противник лидер коммунистов Зюганов – 32%. Третье место неожиданно занял генерал Лебедь с 14,5% голосов.
Сосновский со всех сторон слышал панические возгласы:
– Провинция за коммунистов, а Россия – это сплошная провинция.
– Во втором туре Зюганов пролезет в президенты.
– Это конец!
– У нас две недели, чтобы преломить ситуацию.
– Что будем делать?
– Жахнем «Хеннеси», пока французский коньяк есть в магазинах.
Перед Сосновским появился бокал с коньяком. Рука непроизвольно подхватила выпивку, ладонь сделала круг и застыла. По стенкам бокала поползли маслянистые ножки, нос почуял аромат дорогого напитка.
В предвыборную неделю БАС прослушал органные концерты Вдохновения и Воли. Слушал не один, с ближайшими партнерами. Они получали от него открытки с памятниками Пушкину и Ломоносову, которые предъявляли охраннику при входе ночью в Концертный зал имени Чайковского. Так формировалась предвыборный штаб поддержки Ельцина.
Заряда Воли Сосновскому хватило, чтобы швырнуть бокал на пол. Соратники притихли.
– Нельзя расслабляться на полпути! – изрек БАС и выдвинул ящик стола.
Перед его взором оказались открытки с памятником Феликсу Дзержинскому на фоне главного здания КГБ СССР. «Железного Феликса» давно снесли, страну ополовинили, комитет переименовали, но влияние организации, которую когда-то создал и возглавлял Дзержинский, никуда не делось. Открытка служила пропуском на третью ступень Пирамиды под обещающим названием – Влияние! Борис Абрамович коснулся открытки, посмотрел на осоловелых соратников и задвинул ящик. Он прослушает органный концерт один.
– Без паники! Расходимся! Всем надо выспаться. Вечером собираемся здесь! – скомандовал Сосновский.
Соратники послушно закивали, подавляя зевоту.
Раз в три месяца органист Санат Шуман и настройщик Генрих Фоглер прилетали в Москву на шесть дней. За это время они давали три концерта: Вдохновение, Воля и Влияние. Нужных людей Борис Абрамович приглашал на первые два выступления: одних на Вдохновение, других на Волю. Сам прослушивал все три концерта. Заключительное Влияние в полном одиночестве.
Концентрированный психологический допинг заставлял организм работать на пределе возможностей. Сосновский добивался успехов в бизнесе и политике, расширял свое влияние в коридорах власти. Сильные мира сего прислушивались к его мнению, а то и прямо подчинялись.
Однако перенапряжение изматывало. Через два месяца после концертов Борис Абрамович выдыхался и пускался в разгульную жизнь в ожидании новой порции музыкального допинга. В этот период его повсюду сопровождали яркие девушки модельной внешности. Он таскал их даже на важные переговоры. Партнеры поглядывали и завидовали откровенной смелости. БАС не считал нужным прятать отношения, о которых и так будут шептаться.
Он позволял себе влюбляться. Ненадолго. Эмоциональный секс ярче животной похоти.
