— Чтобы объяснить тебе все, я должен отступить несколько в сторону. Несмотря на то, что вот уже три года ты работаешь вместе со мной, тебе неизвестны ни мои родители, ни мое настоящее имя.
— Судя по некоторым намекам с вашей стороны, я догадывался, что ваши родители были очень высокопоставленными людьми.
— Ты не ошибся. Но это я сам узнал только тогда, когда уже окончил Лондонский университет. Я готовился было к профессорской деятельности, как вдруг получил из Франции письмо, которое перевернуло всю мою жизнь. В нем сообщалось, что я сын Наполеона III.
— Вы наследник престола! — воскликнул Поль.
— Наследник престола, — горько повторил Жерар. — Наследник престола, который вынужден скрываться под чужим именем, за которым гоняется тайная полиция всего Парижа, как стая гончих собак.
— Но кто же вам это сообщил?
— Одно лицо, которое стояло у кормила Правления. Фамилии этого человека я не назову, но он до самой могилы остался верен своим взглядам на престолонаследие. Он был сторонником моего отца — Наполеона, и счел своим долгом открыть мне глаза на мое происхождение.
— Но отчего он сообщил так поздно?..
— Он боялся навлечь на себя ненависть республиканской партии, а потому сделал завещание, по которому это письмо было послано мне после его смерти.
— Значит нет никакой надежды?
— Надежда есть! — воскликнул Жерар, сверкая глазами. — Бумаги, которые устанавливают мое происхождение, хранятся в монастыре св. Элоизы и должны во что бы то ни стало быть у меня.
Узнать, где именно в монастыре они находятся, я и поручил нашему другу — Озон.
Я тебя не посвящаю в подробности: некогда.
Но если я не будировал массы, не выставлял своей кандидатуры и не играл на роялистических струнках националистов, только потому, что не хотел разжигать страсти до времени.
— А как же документы оказались в монастыре?
— Сестра моего покровителя была там монахиней.
Поль задумался и уже начал мечтать о своей будущей карьере в свете, но Жерар перебил полет его фантазии.
— Пора, едем, — сказал он и позвал слугу. — Вот что: сюда может явиться полиция. Ни под каким видом не отпирать дверей, если будут даже грозить взломом. Пусть, если хотят, ломают.
— Слушаю-с.
— Нам надо выиграть время, и я надеюсь, что вы сумеете занять полицейских.
— Уверен, что оправдаю ваши надежды.
— Когда вам нечего будет делать здесь, спешите в монастырь на Луару. Не застав нас дома, полиция не сегодня-завтра догадается, вероятно, поехать опять в монастырь, но до встречи с ней мы, надеюсь, если не кончим, то сделаем большую половину дела.
С этими словами Жерар вышел на улицу в сопровождении Поля.
— Отправляйся сейчас же к товарищу Лемэру. Там все наши в сборе. Скажи, чтобы все, в том числе и ты, мчались на автомобилях к нашей подводной лодке и подплывали на ней к монастырю. Останутся в лодке двое-трое, а прочие под твоей командой пройдут в монастырь. Вы спрячетесь в склепе Маргариты Фредоль: это очень поместительный склеп.
Итак, до завтра!
День клонился к вечеру. Монахини спешили окончить сбор винограда.
Красивая и стройная настоятельница Эвелина наблюдала за работами, сидя в кресле и держа в руках раскрытую книгу.
На вид ей было не более сорока лет, а по ее манерам можно было заметить, что до пострижения она играла в свете не последнюю роль.
Пришла монахиня.
— Вас желает видеть какой-то господин, — обратилась она к настоятельнице.
— Проси его сюда, — ответила та.
Монахиня ушла и вскоре возвратилась с красивым господином.
— Пан Баржинский, — отрекомендовался тот. — Простите, m-me, меня за дерзость, что решился вас беспокоить во время отдыха.
— Напротив, я очень польщена вашим визитом, — сказала притворно Эвелина, хотя в душе и не была рада посетителю. — Чем могу быть вам полезной?
— У вас на кладбище похоронен лет двадцать назад мой отец, польский эмигрант. Быть может, склеп нуждается в поправке и мне хотелось бы на него взглянуть.
— Каждый имеет право сделать это без моего разрешения.
— Но я ни разу здесь не был и просил бы указать его могилу.
— Жанетта, — обратилась настоятельница к монахине, — вы знаете могилу Баржинского?
— Знаю.
— Проводите господина.
Монахиня повела посетителя по извилистым дорожкам и, остановившись около одного склепа, сказала:
— Здесь.
Оставшись один, господин некоторое время сидел в задумчивости, потом поднял голову и, убедившись, что за ним никто не наблюдает, стал обозревать местность, как полководец перед сражением. Справа серебрилась Луара; прямо перед ним окно, выходящее из какой-то кельи; слева — монастырская тюрьма, вокруг которой расхаживал часовой.
Баржинский несколько раз прошелся от монастырского окна до склепа и обратно.
По тому упорству, с каким он измерял расстояние, можно было судить, что для него это имеет большое значение.
Он несколько раз менял курс и наконец стал ходить от окна до тюрьмы, не доходя однако до последней.
— Я так и думал, — шепотом сказал он. — Если меня не обманывает мой слух, то леди будет спасена.
