Лермонтов, Миша, войну ненавидел, потому что видел ее не из окна кабинета. Знаешь, Лев Толстой, который войну тоже знал не понаслышке, сказал, что человек взять оружие и пойти с ним на противника вправе только в трех случаях: когда необходимо защитить себя, своих близких и свой кров. Все! В остальных случаях, по мнению великого писателя, идти с оружием на кого бы то ни было преступно! Я с ним полностью согласна.
-А гражданская война?
-Ей предшествовала революция, которая, по сути, и развязала гражданскую войну. А революция, насколько нам известно, посылала людей не защищать себя, своих близких или свой кров. Она посеяла ненависть, вражду и междоусобицу между гражданами одной страны. В этом ее бесчеловечная суть. А между тем, таких же свобод и прав угнетаемая часть населения могла получить эволюционным путем, минуя насильственные способы. Разумеется, эволюционный путь развития гораздо медленнее революционного.
-Стало быть, если бы в Семнадцатом году не свершилась революция, мы и сейчас жили бы при капитализме?
-Не знаю. Я не берусь судить историю. Я только говорю тебе, что нельзя однозначно принимать гражданскую войну и Великую Отечественную. Отечественная - потому и отечественная, что каждый воин в этой войне защищал себя, своих близких и свой кров от иноземных захватчиков, которые пришли в нашу страну с оружием в руках. Мы защищали себя, и в этом вся справедливость.
-А когда наша армия продолжала воевать за пределами наших границ?
- Я же сказала, что не берусь судить историю. Я думаю, что она сама все со временем рассудит. А с тобой, между прочим, я беседую только по той причине, что очень уж слишком ты восхищался войной как способом установления социальной справедливости и государственного правопорядка. Такие мысли, скажу тебе, дорогой, ни к чему хорошему не приводят.
Тот же день. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.
-...Да кто же мне, Наталья Николаевна, сейчас даст отпуск? Сейчас как раз самый сезон в лесу: сплав в разгаре. А у меня в бригаде и без того четверо вальщиков уволились. Вот и кумекайте, как мне идти к начальству с этим делом. Конечно, можно было б и с собой в лес взять. Благо, что каникулы у детей будут. Но с двумя-то шибко несподручно. Ваньку-то я могу с собой все время и куда угодно таскать. Я и спать к себе его могу пристроить. А с Алькой затруднительно. Она девка. Четырнадцать, поди, уже. Отдельной избы у нас там нет, а в одной с мужиками нехорошо. И ей срамно, и мужикам плохо. А в бригаде сплошные вербованные. У них, как известно, ни стыда, ни совести: и побаловаться могут - с них станется. Вот такой расклад получается. Вам, конечно, спасибо огромное за хлопоты, но что делать вперед - ума не приложу. Одна надежда, что, может, Галина одумается да возвернется.
-Вы что-нибудь выясняли насчет нее?
-Да что выяснять? Дома она, там, на Волге.
-Вы в этом уверены?
-Почти. Однажды она уже так уезжала. Правда, не так надолго. Тогда дети помладше были.
-Знаете, я могла бы вам предложить вариант. Возможно, он и не самый хороший, но, во всяком случае, вполне приемлемый в данной ситуации. Что, если Алевтину я возьму с собой на юг? На лето, конечно. За лето, я думаю, ваша супруга приедет, наконец, сюда, и вы разберетесь между собой окончательно. Ну, а Ваню вы, действительно, возьмите с собой в лес, если это возможно. Понимаете, я не смогу взять с собой двоих детей. Знаете ли, мои близкие меня могут не понять. К концу лета мы, разумеется, приедем. Я полагаю, что Але южный климат очень даже на пользу пойдет. У нас на Черном море очень много детей-северян отдыхает. А Ваню тоже можно было бы к нам привезти позже, если Галина Тарасовна не объявится в здешних краях. Я только должна договориться с родственниками. Вы же сможете прилететь с ним самолетом во время отгула?
-Разумеется, смогу. Вы просто не представляете себе, Наталья Николаевна, насколько замечательно ваше предложение! Если вы беретесь взять с собой Алю, то это снимает сразу все проблемы. Я же сказал вам, что с Иваном у меня в лесу никаких особых хлопот не будет. А уж как он сам рад будет, так и представить нельзя. Одно меня смущает, что наше семейство столько вам беспокойства доставило. Ну, да уж ваши благодеяния непременно зачтутся вам сторицей и на том, и на этом свете. А мы благодарны будем вам по гроб жизни.
-Да что вы, ей-богу? Какие благодеяния? Привыкла я к вашим деткам. Да ведь не только я для них что-то делала, но и они для меня. Так что решили мы, надо полагать, окончательно? В таком случае, сегодня же я закажу по телефону два билета. Кстати, если у вас какие трудности возникнут насчет того, чтобы Ваню с собой в лес брать, то Тамара Семеновна просила передать, что до конца июня она может приглядеть за Ваней. У нее отпуск с июля начинается.
-Спасибо, я буду иметь в виду!
25 мая. Сосновка, школа
