-Лично я, Наташа, на твоем месте бросила бы здесь все к чертовой матери и уехала бы домой. Терпеть все эти издевательства, которые завуч наша со своей компанией устраивает? Как ты вообще ее выносишь? Еще расшаркиваешься перед нею, как перед важной персоной!
-Тома, я не расшаркиваюсь, а обращаюсь к ней, как того требуют законы субординации и простые этические нормы. Мы не в джунглях живем. Не должна же я опускаться до ее уровня.
-Да она же тебя элементарно унижает. Я уж не говорю, что разносит по поселку всевозможные сплетни.
-Никто не может человека унизить так, как он сам себя унижает. Меня же ее поползновения мало трогают по той простой причине, что я давно пришла к выводу: чем человек выше по своему уровню, тем ему трудней в обществе окружающих его людей. А все дело в том, что в любом обществе, даже самом высокоорганизованном, людей, обладающих низким уровнем восприятия и поведения, гораздо больше, чем людей, стоящих на высоком уровне. И это большинство не в состоянии адекватно и безболезненно воспринимать успехи и добродетели высокоуровневых индивидов. В представлении обывателя культурный человек - выскочка, "умник", не того поля ягодка, которого следует "ставить на место", "опускать на грешную землю", а то и вовсе изолировать от общества. Ничего нет удивительного в том, что всякий человек готов оказать милость нищему и убогому, но унизить и растоптать умного и успешного. Элементарная борьба за выживание, Тома.
-Стало быть, ты не решила еще, Наташа: остаешься тут или нет?
-Не знаю, Тома! Сложная для меня эта задача. Если честно, то всей душой я очень хотела бы еще годик здесь поработать. Понимаешь, привыкла я тут ко многому и ко многим. Меня здесь очень многое устраивает. Главное, что не дергают меня так, как дома. Веришь ли, но этот год у меня проскочил так быстро, так наполнено. Я жила в свое удовольствие, и сделала так много, как никогда. Я знаю наверняка, что там, дома, мне очень будет не хватать этого чистого воздуха, какой только здесь, этой тайги, речки, этой поселковой улицы с деревянными избами, нынешних белых ночей и зимних сумерков. А что я буду делать без великолепных сугробов из чистого-чистого снега? И эта великолепная звенящая тишина в зимнем лесу! Тома, никакой южный курорт не может сравниться с сибирской благодатью! Оставить все это враз тяжело.
-Так в чем же дело? Поживи здесь еще один год, Тем более, что ты здесь очень даже нужна. Тебя все здесь любят, уважают.
-Тома, я реалистка. К сожалению или к счастью - не знаю. Романтика романтикой, но в следующем году нынешней свободы мне не будет. Директор уже недвусмысленно заявил мне, что час факультатива по мировой, ради которого я, собственно, сюда и приехала, администрация мне не планирует. Это раз. Завуч вцепилась в меня всеми когтями из-за той злополучной тройки - это два. Я уверена, что она не успокоится, пока не наделает мне кучу гадостей. Мне это надо?
-Да уж эта стерва на все способна.
-Том, вы с Ванькой проводите нас до самолета?
-Ну, если к этому времени отец не уедет с ним в лес, то, конечно, проводим.
-Если увезет, все равно я хотела бы, чтоб ты проехала с нами.
-Это уж само собой! Боюсь, как бы вся школа за тобой к самолету не увязалась.
-Ну, насчет этого не волнуйся. Я попрощаюсь с ребятами накануне.
-А с Александром ты не хотела бы встретиться?
-Нет!
-Почему?
-Зачем понапрасну травмировать человеку душу?
-Она у него уже давно травмирована.
-Том, не начинай, а! Мне и без того тошно. Думаешь приятно жить с сознанием, что кто-то по моей милости очень страдает?
-Так, может, лучше тогда хоть на какое-то время облегчить страдания? Тебе же это ничего не будет стоить, а ему, возможно, легче будет, если он поговорит с тобой.
-Тома, нельзя вселять напрасные надежды. Без всяких надежд он скорее справится со своими чувствами. И тогда ему действительно станет легче. Неужели, это не понятно?
-Наташ, а может, он - это твоя судьба?
-Если судьба, то время все расставит по своим местам. Я не хочу форсировать события. Да и не до этого мне сейчас. А любящий человек обязательно найдет к любимому свой единственный путь. Я это знаю.
28 мая. Сосновка. В доме Н.Гончаровой.
-Ну, что, зайцы мои, папа вам уже, небось, рассказал о нашем решении насчет вас?
-Рассказал.
-Я хочу тебя, Аля, спросить, поскольку ты уже взрослая девочка, и вправе сама выбирать решения. Ты хочешь поехать со мной на юг?
-Конечно, хочу! Да я с вами хоть на край света!
-У нас там, разумеется, далеко не край света, а очень даже благодатный край. Тебе понравится.
-И мы будем жить у вас дома?
-Ну, а где же, ты думаешь?
-А вы работать там будете?
-В июне буду работать. Я же говорила, что у студентов сессия, и мне надо будет прочитать им ряд лекций, провести семинары и зачеты, а потом принять экзамены.
-А потом что?
-Потом, я надеюсь, мы будем отдыхать.
-И я хочу отдыхать с вами на юге!
