— Восемь ожесточенных штурмов втрое превосходящего по численности неприятеля отразили здесь российские герои на правой и левой Багратионовых флешах! И как наказ в грядущее передали свою стойкость защитникам Сталинграда! И воинам тридцать второй стрелковой дивизии Виктора Ивановича Полосухина, которые на этом Бородинском поле ценою своих жизней преградили врагу путь к Москве! В этих местах погибло десять тысяч героев. В Можайске похоронен полковник Полосухин. Из всей дивизии в живых остались только сто семнадцать человек.
В единый сплав слилась на этом поле бессмертная слава героев двух Отечественных войн!..
Когда экскурсанты уехали, Александра Михайловна поклонилась Спасской церкви, сооруженной на месте гибели генерала Тучкова по заказу его жены. Бережно погладила слова на мраморе памятника: «Доблестным героям Бородина. Потомкам 3-й пехотной дивизии генерала Коновницына. Слава погибшим за Русь православную!»
И тихо сказала, обращаясь к памятнику:
— Нигде не болит, а больно. Может, это боль памяти?
Марсель уважительно спросил:
— Здесь сражались твои предки?
— Нет. Мои тогда партизанили в Борисовском уезде — Смолевичского района еще не было.
И, помолчав, добавила:
— На этой земле — возможно, где мы сейчас стоим — погиб прапрадед моего покойного мужа, поручик третьей пехотной дивизии Валентин Евграфович Борисенко.
Даже по бегу «Жигулей» от монастыря чувствовалось, как спешил правнук Ивана Ивановича не опоздать к отпеванию в Бородинской церкви.
По обе стороны дороги, один за другим, замерли памятники Подвигу и Людям, его сотворившим.
У древнего кургана, названного батареей Раевского, Виктор свернул налево и остановился возле палатки, недалеко от кафе.
— Так мы же к батарее… — удивилась Александра Михайловна, но Виктор резонно рассудил:
— Батарея никуда не уйдет, а вы проголодались, это видно даже невооруженным глазом. И молоко, что сейчас в эту палатку привезли, вполне могут распродать. А это же знаменитейшее можайское молоко! И хлеб — слышите, какой он свежий, по запаху аппетитный? Перекусите, и наша героическая местность смотреться вам будет веселее.
Можайский хлеб и молоко действительно оказались отменными. Александра Михайловна и Марсель уже заканчивали трапезу, когда из кафе ударила мелодия инструментального оркестра, и двое разнаряженных сватов пригласили их на свадьбу Володи и Лены.
— Да как-то неудобно… — засомневалась Александра Михайловна, но Марсель решительно ей возразил:
— Пойдем и погреемся хотя бы у огня чужого счастья…
Их усадили во главе стола, вместе с родителями новобрачных.
Оркестранты старались. Переговариваться приходилось отрывистым криком, как при артиллерийской канонаде. Мгновения тишины между музыкальными номерами казались особенно благостными и желанными.
В конце концов оркестранты притомились, тоже сели угоститься, и в кафе требовательным разноголосьем возникло традиционное: «Го-орь-ко-о!»
Целовались молодожены так себе. Увидев это, один из сватов обратился к Александре Михайловне и Марселю:
— А как целовались в ваши времена? Покажите нам, пожалуйста. А то мы не умеем.
Александра Михайловна вспыхнула и беспомощно посмотрела на Марселя. Он тоже поначалу растерялся, но, чутко уловив ее беспомощность, напрягся и, подумав, серьезно сказал:
— Для этого сначала надо сделать губы трубочкой и вытянуть их по направлению объекта поцелуя. Посмотрим, как это делают жених и невеста… Нет-нет, немножко не так!
Марсель выбрался из-за стола и подошел к невесте:
— Жених стесняется, давайте будем демонстрировать это вместе. Итак, губы — трубочкой! Плавно приближаете их к моим губам. Глаза постепенно закрываются. Совсем закрываются…
— Э нет, я лучше сам! — забеспокоился жених.
— Прошу, — галантно улыбнулся Марсель. — Но жених должен помнить, что ревность — это пережиток капитализма…
Перебирая струны гитары, у стола появился, будто сошел с картины, обросший усами и бакенбардами гусар, как две капли воды похожий на Дениса Давыдова. Приятным баритоном он стал исполнять гусарско-питейный репертуар, а молодежь смеялась и в современных ритмах под эту музыку танцевала.
Сват не без гордости пояснил гостям, указывая на колоритного исполнителя:
— Действительно, он Денис Васильевич и однофамилец нашего знаменитого земляка. Вы разве не знаете? Прославленный кутузовский партизан Давыдов — гусарский поэт и лихой рубака — был здешним бородинским помещиком. Это его заботами на батарею Раевского был перенесен прах Багратиона!
— Отряд Давыдова воевал в наших партизанских местах, — сказала Александра Михайловна.
— Где это? — поинтересовался сват.
— Бегомль — Смолевичи — Борисов — Березина.
— И вы там тоже партизанили?
— Тоже, — улыбнулся Марсель. Сват немедленно поднялся и объявил:
— У нас в гостях партизаны, которые воевали в тех же местах, где сражался наш Денис Давыдов. Прошу исполнить песню в честь уважаемых гостей!
