- А что вы сделаете, если они развода не хотят?! - разоряется карга. - Скандал сделаете? Так я его сама вам везде сделаю!
Ребенок заливается ором.
- Так! Уважаемые! - рявкаю на них. - Тон сбавили. Ребенка заикой оставите. Ну что ты им машешь? Его же вырвет сейчас.
Так и есть, младенец срыгивает прямо на мамашу.
Закатываю глаза.
Пиздец какой-то.
Бедная моя Ромашка. Нельзя ей в этой среде. Надо срочно эвакуировать.
Наташа открывает дверь, выпускает дежурного с бумагами.
- Вы имеете полное право никого в квартиру не пускать, Наталья Антоновна, - выходя, инструктирует ее дежурный.
Женщины затыкаются.
- Имею... - хмурится Наташа. - Да ребенка жалко. Заходите, Анаит.
Та, опустив глаза, но мстительно прикусив губу шныряет в квартиру.
- С этими гражданками что будем делать?
- Ничего не будем, с Марьям Тиграновной пусть Слава разбирается, это его головная боль. А Людмила Рудольфовна уже уходит с нами. Вы простите нас за шум, - сжимает Наташа предплечье соседки. - Но я на данный момент ничего не могу с этим сделать.
- Сочувствую, Наташ, - вздыхает соседка.
Спускаюсь по лестнице, держа за руку Наташу.
- Бесхарактерная! - отчитывает шепотом ее мать, семеня следом. - Надо было выставить их сейчас! Ребенка она пожалела! Тряпка! Тебя кто-то пожалел?!
Накаляюсь, стараясь держать себя в руках. Если и мы сейчас с маман сцепимся, думаю Рождество для Наташи можно считать потерянным.
- Мам, замолчи, - вздрагивает ее голос.
- Затыкай мать... Затыкай! Тебе кроме меня правды-то никто не скажет, - шипит карга. - Я же в твоих интересах!
Выходим на улицу. Разворачиваю на улице Наташу к себе.
- Сейчас делаем так: маме - такси и до хаты, а ты едешь ко мне праздновать Рождество.
Безэмоционально кивает. Словно из неё всё выкачали.
- Не расклеиваться, Наталья Антоновна. Там невротик жаждет ласки. И я... - добавляю тихо.
Пока разбираюсь с такси, Адольфовна, шипя, продолжает вынос мозга.
- Я на Рождество должна значит, одна сидеть в твоей клетушке, а ты к любовнику?! Прекра-а-асно...
Подхожу к ним со спины, она не видит меня.
- Ну, посмотрим, как ты запоешь, когда он тебя бросит! К кому побежишь, м?
- Мам, я никогда к тебе за помощью не приду. Никогда.
- Твой отец, когда я заболела и попала в больницу, тут же завел интрижку. И если бы не твоя бабушка, моя мать, я бы погибла! Да-да. Они все такие. Когда ты попадешь в больницу, можешь мне даже не звонить. Променяла мать на "этого"... Я уезжаю, ясно?
- У вас там одна на всех методичка, что ли? - с усмешкой, прикуриваю я.
- Что, простите? - разворачивается, брезгливо глядя на меня.
- Такси Ваше, говорю.
Открываю ей дверь. Отходит от Наташи, бросив на нее горький обиженный взгляд.
- Ещё раз влипните к ментам, - тихо предупреждаю я. - Закрою лично на пятнадцать суток. Я - не Наташа, мне никого не жалко.
Возмущённо ахает.
Захлопываю дверь.
- Иди сюда, - тяну к себе Наташу.
Касаемся носами.
- Мы сейчас съедим Ромкины шашлыки, потом Лизин пирог, а потом будем целоваться, пить шампанское, гладить невротика и смотреть дурацкий фильм. И обещаю, что не досмотрим.
Улыбается...
Ну вот! Рождество тоже починили.
Александр
Издали уже вижу, что Ромкина тачка стоит, перегораживая подъезд к воротам. Проезжаю дальше, чтобы припарковаться у Наташиного погорелого дома
- Пакет порвался... - ловит она выскальзывающие из пакеты бутылки шампанского.
- Так донесем.
Но возле Наташиного дома уже занято. Тачка ее бывшего.
- "А что это за красивый дяденька к нам пожаловал"? Смотри-ка...
Наташа поднимает взгляд.
- Ой. А что он здесь делает?
- Пойдем спросим.
- Эм... - смущается.
Паркуюсь рядом.
- Ну, не хочешь, я сам спрошу. Мне интересно.
Выходим из машины.
В каждой руке у Наташи по бутылке шампанского, держит за горлышки. У меня в руках коньяк, и второй пакет.
Подходим к невысокому забору.
Громко свистнув, кричу:
- Вячеслав Иваныч!
Выходит с фонарем из дома.
- Добрый вечер... - собственнически и недовольно оглядывает Наташу.
Поздно оглядывать. Ты ее уже проебал. Причем не в переносном смысле.
- А Вы к нам в гости по какому поводу пожаловали? - уточняю я.
- Не понял... Почему - к вам? Я вот, к себе. Решил здесь сделать небольшой ремонт. Пожить, может быть...
- Не-не-не-не... - скептически качаю головой. - Пока вы квартиру по суду не поделили, здесь Вы жалуете в гости к Наталье. Вот как отдадите ей половину, тогда, ради бога, распоряжайтесь своим имуществом как хотите. Или - съезжаете, а Наталья заселяется.
- Но...
- Никаких "но". Или съезжаете с квартиры до раздела или дом пока в распоряжении Натальи.
- Саш, да пусть... - шепчет она.
Блять, сейчас по жопе дам!
- А Наталья против! - давяще повышаю я голос. - Против вашего здесь пребывания. Так что попрошу... А Вас, кстати, семейство ждёт. Дозвониться не могут.
Вячеслав переводит на Наташу возмущенный взгляд. Поправляет очки.
Тоже стреляю в неё строгим взглядом.
- У тебя там дочка плачет. Малодушно это теперь, Слав, прятаться от проблем, которые создал. Поезжай домой.
- С Рождеством! - взмахиваю бутылкой. - Ремонт, кстати, делать не возбраняется. Жить - нет. Пойдем, Наташ...
