Ладно, ещё не скоро... Что-нибудь придумаю. Мне кажется, это по отношению к Иштарову нечестно - идти туда.
Вечером, когда мальчишки уже уснули, остаюсь ненадолго сама с собой наедине.
Звонок в домофон. Кто это может быть?
Поспешно снимаю трубку, чтобы не разбудить мальчиков.
- Кто там? - спрашиваю тихо.
- Иштаров...
Автоматически нажимаю "открыть". Как я могу ему не открыть?
Но и впустить я его сюда не могу! Он увидит детей, будет рычать что я профнепригодная, и не дай бог, сдаст меня Марине Васильевне!
Натянув быстро ботильоны, прямо в халате выхожу в коридор. Дверь запираю, ключ в карман.
Придется говорить в подъезде.
Это очень неловко и невоспитанно, но вот так получилось...
Двери лифта открываются.
- Привет... - поправляю халат на груди.
- При-и-ивет.
Тяжёлые веки делают его взгляд ещё более давящим.
- Ты пьян?
- Мм... - задумчиво прислушивается к себе. - Да.
Подходит в упор, инстинктивно делаю пару шагов назад, вжимаясь спиной в стену.
- Александр Михайлович... - смотрю в его пьяные глаза с поволокой. - Вы - в дрова.
Иштаров, наверное, понятия не имеет что такое личная зона. При вдохе моя грудь упирается ему в куртку.
- Ну, а может, я такой романтичнее, - дёргает бровями. - Стихи читать там начну, в любви признаваться...
- Стихи? - скептически закатываю глаза.
- Ну, а чо? Я могу!
"Была Ромашка так красива,
что всех вокруг свела с ума
мужчин, и женщин, и детей
и даже парочку котов..."
- Иштаров, - отталкиваю в грудь. - Стихи - это не ваше.
- А мне кажется, хорошо вышло. Не цените Вы меня Наталья Антоновна.
- Зачем приехал?
Взгляд чуть трезвеет.
- Ты хотела, чтобы я попросил за пацанов... Их возьмут. С апреля. На рукопашку.
- Я очень благодарна... - сразу же сдуваюсь я, теряя настрой на самозащиту. - Спасибо... Александр Михайлович.
- Очень? - дёргает бровью.
- Очень...
- На чай пригласишь? Поговорим...
Отрицательно кручу головой.
- Я не могу.
- Почему?
- У меня гости...
Ой, закапываешь ты себя, Наталья Антоновна, ой закапываешь!
- Гости? - прищуриваться.
- Да.
- Познакомишь? - жмёт на ручку двери.
Заперто.
- Александр Михайлович, Вы переходите все границы.
Его взгляд скользит на мой вырез на груди.
- Наверное, очень близкие гости, раз ты при них в халатике рассекаешь, да? - ставит руку на стену позади меня. - А может твои "гости" выйдут, пообщаемся, проясним все?
Демонстративно стучит в дверь.
- Саша! - отталкиваю снова в грудь. - Во-первых, ты пьян. Во-вторых, ведёшь себя как... гопник! В-третьих, у тебя все версии сводятся к мужикам?! Других интерпретаций не бывает? - не выдерживаю я.
- У меня - не бывает! - цедит он, взрываясь. - Если я не прав, так ты скажи - ты, Иштаров, ревнивый кретин. И понял все неправильно.
- Хорошо. Ты, Иштаров, ревнивый кретин.
- Допустим... - пытливо смотрит мне в глаза, облизывая губы. - Дальше...
- Что - дальше? Дальше, я по твоему, оправдываться должна?
- Ну, а чего я не стою того, чтобы передо мной оправдаться, если я загнался?! - вздрагивают зло его ноздри.
Вздыхаю горько.
- Какого хера тогда ты моей дочери втираешь, что я такой весь охуенный! - взмахивает руками. - А мне - как ты благодарна! А просто, сука, взять телефон и написать три слова... Чтобы прояснить что-то между нами... - проседает на хрип его голос.
- Мне показалось, тебе были не интересны мои объяснения.
- Что ещё тебе показалось?!
- Что ты хамишь...
- Ну, бывает! - психованно разводит руками.
- Что ты требуешь от меня то, что не готов давать сам.
- Не надо меня морочить сейчас этой туфтой! У меня одна извилина пока работает. Ближе к к нашим баранам.
Вытаскивает из кармана несколько фоток.
- Давай конкретно. Это кто? - держит на вытянутой руке фотку перед моим лицом.
В шоке смотрю на фото. Там я и...
- Это Алексей Петрович, наш декан.
- Допустим... А это?
На фото снова я. Откуда эти фото?!
- Карпенко... - чеканю я рассерженно.
- Тоже декан?
- Отец студента, который не может сдать. Приходил просить за сына.
- Допустим. А вот это?! Так ты ему улыбаешься, блять, меня аж счастьем облучило!
- А это врач.
- Вижу, что не сантехник!
- Мой врач. Мой гинеколог.
- Чо?! - распахиваются его глаза.
- Представляешь, гинекологи иногда мужчины. И им иногда бывают благодарны, потому что они хорошие врачи! - срываюсь я на нервный отчаянный шепот.
Вырываю из его рук фотки.
- Как ты посмел за мной следить?! Ты больной?? Я запрещаю тебе, слышишь, следить за мной! У тебя нет такого права.
- А чо такое? Если тебе скрывать нечего.
- Ты! - беспомощно дёргаю кулаками вниз.
- Ну?! Смелее!
- Хам! Неадекват! И ревнивый кретин, да!
- А ты у нас - ромашка! - скептически и вызовом.
- А я, - обиженно толкаю его в грудь. - Ромашка! И больше не услышишь слова оправдания от меня! Это было первый и последний раз!
Впивается мне в губы, втрамбовывая в стену. Успеваю только возмущённо пикнуть. Все мое желание настучать по его щекам мгновенно испаряется. Хочется только вцепиться в него и бесконечно целовать. Застыть в этом мгновении.
Потому что я люблю... очень люблю этого хамоватого неадекватного носорога! И я так соскучилась.
