Ну вот, опять херни наговорил.
- Не звони...
Скидывает.
И телефон теперь недоступен.
Открываю переписку.
И да, я ненавижу переписки. И - да, не извиняюсь, когда не считаю себя не правым или говорю то, что думаю. И сейчас я не считаю и сказал то, что думаю.
- Р-р-р...
Раздражённо, ломая себя, пишу: "Извини".
Не прочитано.
Мне становится так неспокойно, что просто крышу рвёт.
Ненавижу ее, блять, уже!
Дома, со психу, наливаю себе полстакана коньяка.
Ебну и баиньки.
Только подношу ко рту. Звонок.
- Иштаров...
- Александр Михайлович, у нас вызов на "ваш" адрес. Наряд поехал...
- Какой именно из адресов?
Называет Наташин.
Со стуком ставлю стакан на стол. Хватая куртку иду к машине.
- А что там?
- Ограбление...
- Да ладно? Что там грабить? Еду...
Подъезд открыт, дверь подперта кирпичом. Возле подъезда скорая и наш бобик.
Мля...
Лицо немеет.
Скорая почему?..
Непонятных мне Скорых я патологически боюсь. Когда возвращаешься домой, а возле дома Скорая... А ты беспомощен как ребенок, блять.
Не надо такой херни, пожалуйста. Я ее по горло нажрался!
Нахер вот это вообще все было? Зачем я ее отпустил в свободное плавание? Жила бы у меня... там быстро бы любые непонятки разрулили!
Не успевают двери лифта открыться, как я слышу знакомый голос Адольфовны.
- ...А у дочери телефон давно недоступен. Может, они ее убили!
Толкаю приоткрытую дверь.
- Добрый вечер.
Адольфовна... и Редько. Оба. Наташи нет.
- Где Наталья Антоновна? - здороваюсь за руку с ментами.
- А это ещё надо выяснить, где моя дочь! - обмахивает себя тетрадкой раскрасневшаяся Адольфовна. - Телефон у нее недоступен. В квартире - бандиты малолетние!
Пацаны тревожно мнутся у стенки. Словно их расстреливают.
- Скорая к кому? - оглядываю пацанов.
Поднимаю за подбородок лицо одного вверх, синяк под глазом... Но так вроде целые.
- Это к соседям, видимо, - пожимает плечами сержант.
Выдыхая, падаю на стул.
Сжимаю переносицу пальцами.
- Что происходит? Где Наташа? - смотрю пацанам по очереди в глаза.
Всё таки "усыновила"...
- Людмила Рудольфовна утверждает, что застала этих двоих за ограблением квартиры.
- Босиком и в трусах? - скептически дёргаю бровью. - Так и грабили? Что украли?
Смотрю на открытую сковородку на плите.
- Тефтелю?
- Вот! - обличающе указывает на меня Адольфовна. - Он и прошлый раз не позволил полиции их привлечь! А сейчас знаете какие подростки? Они же все дегенераты! Откуда я знаю, что они тут делают? Моё дело - обратиться в компетентные органы!
- Невротик где? Кыс-кыс... И не дай бог что-то с котом! - оскаливаюсь с угрозой на Адольфовну.
- Сева под диваном, - кивают пацаны. - Со страху наблевал и спрятался.
- Ну хоть Сева себе не изменяет! Вы чего там как расстрельные стоите? Одевайтесь, садитесь. Так, давайте, мужики замнем инцидент. Это дело семейное.
- Ну уж нет! Я не позволю, - подскакивает карга.
- Тогда, начнем с того, что Людмила Рудольфовна сама вломилась квартиру с непонятными целями.
- У меня ключ! И квартира снята на мое имя. У меня и договор есть... Это моя квартира!
- Понятно. Так, пацаны... - открываю шкафы, - собирайте вещи свои.
- Мы Наташе звоним, а телефон отключен, - оправдываются они.
Это она после моего наезда вырубила...
Как всегда, по закону подлости.
- А где она сама-то? - смотрю на часы.
- Она в магазин ушла, скоро придет! - хором.
Врут! Тут к бабке не ходи.
Наклоняюсь к ним ближе, и шепотом...
- Мне не врать. И как на духу... Где она?
- Наташа в больнице лежит, - опускают глаза. - А тут эта карга старая... - шепчут мне. - Пришла, давай орать. А мы уже почти спали. Александр Михайлович, мы ничего не грабили.
- Да знаю... - вздыхаю я.
В больнице. Перевариваю эту мысль. Какого вот хрена не сказала?!
- В какой больнице?! - греет ухо Адольфовна.
- В магазине, вам же сказали, - цежу я.
Вывожу ментов в подъезд. Объясняю им в двух словах про шизу Адольфовны и ситуацию.
- Живут они у нее. Никакие не бандиты. А мать у нее, - кручу пальцами у виска. - С ебанцой.
- Да мы помним ее. Скандалила в участке. Вы забирали.
- Ну вот. Сами мы разберемся. Под мою ответственность.
Достаю Наташины сумки, закидываю туда ее вещи, не особо разбираясь. Вытаскиваем с пацанами зашуганного кота.
Он вцепляется в меня, прижимая уши.
- А зачем вы вещи Натальины собираете, м? - подозрительно прищуриваться Адольфовна.
- Граблю, блять...
- Немедленно дайте мне адрес больницы! - требует от пацанов.
- А мы не знаем, - осмелев после ухода ментов начинают дерзить они.
Один из близнецов достает из морозилки продукты и перекладывает пакет.
- Ты чего там? - уточняю я.
- Наташа нам готовила и коту. Чо этой что ли оставлять?! Нет.
Ну, тоже верно.
- Всех благ, - холодно бросаю Адольфовне, выводя всю босоту.
Загружаю их в машину. Невротика не отодрать. Запахиваю на нем куртку. Сажусь за руль.
- Ну, поехали...
- А куда нас теперь? - как побитые.
- Пока - ко мне. Там видно будет. Наталья-то в какой больнице?
Ненавижу больницы...
- А мы правда не знаем.
- Какая-то "женская".
- А она вот, уже в сети. Звонить?
- Нет. Поздно уже. Пусть спит.
Расстроится сейчас из-за мамаши этой...
- И завтра ничего не говорите ей. Я сам сгоняю, все выясню и объясню.
