Несмотря на то, что тот был раздет и избит, мальчик узнал в нем некогда блистательного первого визиря. Насреддин и не подозревал, что именно с этим человеком он вчера столкнулся при таких драматических обстоятельствах. Ходжа полностью ушел в себя а не замечал, что уже привлек внимание стражи тем, что не вы поднял указа великого эмира Бухарского о коленопреклонении. Напрасно тянул Ахмедка полу его халата. В конце концов тому удалось повалить друга к копытам верблюда, но поздно. Воины эмира уже пробрались к дерзкому нарушителю закона и, подхватив его, понесли туда, где ждало полагающееся наказание…
Ну что ж, мы думаем, читатель согласится с нами: в каждом положении, даже в самом безвыходном, есть своя прелесть — Ходжа, до того не видевший близко солнцеподобного, теперь имел возможность познакомиться с ним. Свидание оказалось очень коротким — всего лишь один взгляд, но справедливости ради заявим, что подобным взглядом награждается далеко не каждый правоверный и уж тем более нарушивший закон.
За награду надо платить. Двадцать плетей — таковой оказалась цена.
Небольшая заминка вызвала оживление в рядах почтенной публики. Осужденный на смерть преступник поднял голову, глядя на мальчика. Низвергнутый визирь и не подозревал, что именно Ходже он обязав всеми несчастьями. Ирония судьбы: вчера один из них убивал, другой спасал, а сегодня оба оказались на лобном месте.
Мальчик начал ощущать действительность происходящего уже после первой плети:
— Ай! За что меня бьют! — крикнул он и завертел головой по сторонам.
До последнего момента никогда не нужно терять надежду… Вы спросите: «Надежду на то?» — на благополучный исход, разумеется…
Восклицание Насреддина: «За что меня бьют?!» — было услышано двумя людьми, то есть мы хотим сказать, что слышали его все, кто находился здесь и не был к тому же глух. Но именно эти двое сыграли выдающуюся роль в том, что спина и попка Ходжи остались в более или менее нетронутом виде. Только две красные полосы от ударов плетью, которая успела опуститься на нашего героя, указывали на то, что жизнь — зебра, состоящая поочередно из темных и светлых полос. Что касается Насреддина, то у него после второго удара начиналась светлая полоска…
Первым, отдадим должное преклонному возрасту Шир-Мамеда, Ходжу узнал именно гончар. Он изумился и, обомлев, лишился дара речи. Старик резко выпрямился — это было единственное, чем он мог выразить свой протест. И не миновать бы гончару такого же наказания, если бы не тот… второй человек, которым оказался принц Мухаммед. Узнав мальчика, он попросил эмира остановить порку, и несравненный соблаговолил кивнуть. Плеть перестала мелькать в воздухе, и все еще не пришедший в себя гончар медленно присел то ли от страха, то ли от потери душевных сил.
А Ходжу вновь подхватили воины, но на этот раз не так грубо, и доставили… Насреддин не верил своим глазам — прямо к трону эмира Бухарского:
— Ты не ошибаешься? — услышал мальчик вопрос властителя и законодателя. Он открыл глаза и увидел, как сидевший рядом с эмиром богато разодетый мужчина кивнул головой:
— Уверен, это он.
В ту же секунду Ходжа узнал человека, которого спас ночью. Мальчик растерялся, не зная, радоваться ему или плакать, слишком быстро менялись события.
— Вчера ты заработал награду, — негромко произнес принц, — а сегодня заслуживаешь наказания… Но сейчас нам не до тебя — уйди с глаз наших. — Он кивнул стражнику, и Насреддин, словно подхваченный ветром, очутился среди собравшихся людей.
Ударили барабаны, проход, образовавшийся перед воинами, вновь сомкнулся, и Ходжа, кроме неба над головой и полосатых халатов перед глазами, снова ничего не видел, впрочем… недалеко стоял другой верблюд…
Любознательность Насреддина не имела границ, поэтому, пробравшись к животному, он осуществил то, что хотел сделать первоначально, а именно — взобраться к нему на спину. Устроившись между двумя горбами, мальчик победно осмотрелся. На Ходжу никто не обращал внимания — все были заняты зрелищем предстоящей казни.
Мы хотели сказать
— Ата, — прошептал сорванец и медленно сполз вниз. — Он, конечно, видел все! — Ходжа зажмурился и, поняв, что заслуженной порки ему сегодня не миновать, решил отдалить это мероприятие на более позднее время.
Оказавшись на земле, он устремился в противоположную от гончара сторону. Выбравшись из людского моря, Насреддин дал такого стрекача, что с трудом можно было рассмотреть, какого же цвета у него пятки. Примчавшись домой, он сообщил матери, что заболел, и юркнул с головой в постель.
Встревоженная, апа все же добралась до его лба, но не обнаружила ни жара, ни каких бы то ни было других признаков болезни. А вернувшийся через час супруг открыл ей причину очередного недомогания Насреддина…
