Сие мудрое высказывание очень скоро полностью подтвердилось… Между тем Абу-Ахмед, покончив с шашлыком, разрезал арбуз, который только от одного прикосновения ножа лопнул, распавшись на две половины. Он пососал несколько скибок и, оглядев, покуда хватило глаз, вверенное ему хозяйство, забрался в шалаш, из которого очень скоро послышались звуки, возвестившие о благодатном сне стража порядка.
Ходжа беспокойно огляделся, но никого не увидел, да и не мудрено: холмистый рельеф близлежащей местности мог скрывать притаившихся мстителей. Они могли прятаться также в растущих неподалеку плодовых кустарниках.
Взгляд Насреддина внимательно прошелся по бахче и остановился затем на одном из торчащих здесь украшений, в простонародье именуемом пугалом. Первоначальный план был полностью отметен, и на его смену пришел другой, не менее хитроумный. Ходжа правильно оценил обстановку и занял наблюдательную позицию на главном направлении движения друзей. Он так искусно вписался в одежду чучела, что ничего не заподозрившая ворона уселась на старое ведро, служившее пугалу головой, и постучала по его дырявому дну, проверяя, видимо, крепость своего клюва. Птица появилась как нельзя более кстати, так как своим поведением доказывала полную надежность маскировки. Обрадованный этим, Насреддин в следующий момент уже был готов согнать ворону, которой понравилось извлекать из ржавого ведра звуки, отдаленно напоминающие музыку. Она, ворона, очевидно, в ближайшее время и не собиралась улетать, самозабвенно долбя клювом жесть и вызывая этим в голове Ходжи неприятный звон. Но в этот-то момент он заметил через щель в стенке ведра притаившихся в кустах друзей. Пугало по его плану должно было еще некоторое время оставаться
Приняв палец мальчика за вкусного толстого червяка, она в предвкушении удовольствия громко каркнула, а затем от всей души хватила своим крепким клювом это привлекшее ее внимание лакомство. Отчаянный вопль вырвался из маленькой груди Ходжи. Он заглушил грохот падающего ведра и возмущенные крики обманутой в своих лучших ожиданиях вороны.
В это время друзья Насреддина, захватив участок бахчи и выбирая арбузы поспелее, счастливо потирали руки. Услышав, как, орет пугало, они бросили добычу и дали такого стрекача, что скоро совершенно исчезли из виду. В небе, где-то в стороне слышалось раздраженное карканье так и не понявшей, в чем дело, вороны.
Замеревший в неудобной позе, Ходжа медленно повернулся к шалашу — сторож не храпел, но и не выходил из своего убежища. Мальчик понял, что и ему пора покидать поле боя. Не снимая одежды чучела, он, неуклюже шагая, направился к кустам.
Абу-Ахмед, все-таки разбуженный шумом, счел нужным проявить бдительность. Сладко позевывая, он вышел из шалаша, протер глаза и подслеповато огляделся. Не заметив ничего подозрительного, сторож наклонился к потухшему костру. Потом достал котомку и извлек из нее лепешку, отправив часть последней в рот. Пережевывая пищу, он снова блуждающим взглядом окинул поле и замер. Идущее по направлению к плодовым кустам чучело заставило его резко остановить процесс пищеварения. Абу-Ахмед зажмурился и потряс головой. Это упражнение не облегчило ему жизнь: пугало как ни в чем ни бывало продолжало разгуливать по бахче.
— О, Аллах!.. — вытаращив глаза, прошептал сторож. — Оно пошло!
Икнув от страха, Абу-Ахмед попятился и, споткнувшись, налетел на свой шалаш. Его уютное гнездышко, не рассчитанное на такое грубое обращение, тут же рухнуло, превратившись в груду палок.
Услышав шум погони (так подумалось Насреддину, ведь все мы знаем, что у страха глаза велики), мальчик заторопился, сбросил лохмотья на землю и припустил за своими друзьями, которые неслись далеко впереди, поднимая дорожную пыль не хуже, чем стадо верблюдов.
Но неудачи в этот день продолжали преследовать сорванцов. Покинув бахчу и так и не отведав лакомства, они, напуганные и усталые, наконец-то добрались до городских ворот, где были остановлены стражей.
Убегая от мнимой опасности, они совсем выпустили из вида, что покинули Бухару не через ворота, как положено, заплатив при этом обязательную пошлину, а через сделанный ими же потайной лаз через городскую стену. Сейчас же, забыв про деньги, они тщетно пытались проникнуть обратно в город. Стражников оказалось так много, что можно было и не мечтать проскользнуть мимо них, не заплатив. Разжалобить взрослых дядей тоже не удалось. На поднятый мальчишками шум вышел сборщик податей:
— Что? Чьи это мальцы?
— Говорят, будто бы живут в Бухаре… — ответил за всех старший караула.
— Ничего не знаю… Пусть платят налог или идут через другие ворота — их в Бухаре одиннадцать…
