Наташа. Новая повесть о Ходже Насреддине полностью

Мальчишкам стало ясно, что и на этот раз придется использовать свою лазейку. Подталкиваемые стражниками, ребята отошли от ворот и опустили головы — до заветного местечка им придется еще долго топать…

А в это время к городу подходил караван, мерный глуховатый звон бубенцов которого повысил настроение стражи. Воины эмира засуетились, заранее распределяя еще не отобранную у купцов добычу. А где же наш Ходжа? Оказывается, он уже давно затесался в самую середину каравана. Воспользовавшись огромным облаком пыли, поднятым людьми и верблюдами, он взобрался на одного из двугорбых животных, везущих тюки с товарами. Не замеченный погонщиками, он весело болтал ногами, размышляя о том, как торжественно он въедет в город. Только у самых ворот Насреддин сообразил, что стража будет проверять тюки и ящики и, увидев его, потребует пошлину. Ходжа сразу заскучал, но это не помешало ему поинтересоваться содержимым одного из ящиков. Засунув туда нос, Насреддин увидел какой-то серый порошок. Едкий запах перца вызвал у мальчишки приступ чихания, на который, к счастью, никто и не обратил внимания. Среди шума, неизменно сопровождающего караван, погонщики и не услышали этот посторонний звук, да и до него ли им было, ведь и люди, и животные наконец-то увидели цель, к которой шли много дней.

Лишь только верблюд, на котором незаконно ехал Ходжа, повернул к нему голову и печально посмотрел на Насреддина. Наверное, бедное животное предчувствовало ту грустную участь, которую готовит ему судьба руками этого неизвестно откуда свалившегося на него сорванца.

Тем временем Ходжа зачерпнул целую горсть перца и, развернувшись задом наперед, проскользнул между тюками к хвосту животного…

Что произошло дальше, наш уважаемый читатель может без труда представить и сам. Преодолев городские ворота и завидев ухмыляющихся толстомордых стражников, предвидящих крупную наживу, Насреддин наклонился и потер перцем под хвостом несчастного. Несколько мгновений верблюд, казалось, прислушивался к тому, что делается у него в этом интересном месте. Затем случилось то, чего и добивался Ходжа. Верблюд загарцевал, словно скаковая лошадь, несмотря на тяжесть навьюченного на него груза, потом испустил громогласный звук и, сорвавшись с места, ринулся вперед, расталкивая своих собратьев и норовя сбить с ног оторопевших стражников. Насреддин крепко вцепился в шерсть животного и зажмурил глаза. Не раз ему казалось, что он и его взбесившийся верблюд разобьются вдребезги, врезавшись с размаху в какое-нибудь попавшее на их пути препятствие. Но животное, чудом избегая столкновений с домами и деревьями, с огромной скоростью неслось по улицам и переулкам Бухары, распугивая своим диким видом благочестивых мусульман. Увидев сверкающую на солнце поверхность арыка, верблюд догадался заскочить в воду. Это и спасло Ходжу. Совершенно испуганный и мокрый, но все же живой, он выбрался на берег и пополз в кусты, и, надо сказать, сделал это вовремя, ибо через каких-нибудь три минуты к арыку прискакали двое всадников. Стражники не могли позволить себе упустить верблюда, ведь, не получив пошлину с него, они нанесли бы непоправимый ущерб не только казне пресветлого эмира, но и в первую очередь себе.

Подхватив повыше полы халата, один из них шагнул в воду и медленно направился к верблюду, который к тому времени затих и смирно стоял, ощущая приятную прохладу в том самом месте, которое только что горело огнем. Животное было на краю блаженства и, закрыв глаза, покачивало довольно головой. Стражник добрался-таки до верблюда и, схватив обрывок веревки, потянул того к берегу. Верблюд не желал подчиняться: может быть, он просто устал и теперь отдыхал, стоя в прохладной воде, а может быть, понимал, что, выйдя из арыка, вновь ощутит неприятное жжение.

Животное уперлось и не двигалось с места, а когда охранник ослабил повод, верблюд так ловко и метко плюнул в него, что человек потерял способность видеть — хорошо, что вода была под рукой.

А Ходжа уже пришел в себя после той бешеной скачки по переулкам и теперь от души смеялся над незадачливыми преследователями. Это, конечно, не могло понравиться стражникам, а Насреддин, несмотря на свой юный возраст, был очень понятлив… Если бы не густой колючий кустарник, росший по берегу вплоть до самых переулков, мальчишке пришлось бы туго, но… как говорится, все обошлось хорошо — резвость ног и на этот раз спасла любителя приключений. Домой он прибежал поздно в мокром и грязном халате, вызвав тем самым на лицах родителей тень печали и беспокойства.

На следующий день Насреддин, дав себе клятву быть отныне послушным сыном и не расстраивать больше родителей, отправился вместе с Шир-Мамедом на базар продавать скопившуюся в мастерской посуду.

Ходжа с легкостью и удовольствием занимался этим делом, как, впрочем, и всеми другими делами и развлечениями тоже. В сущности, это был обыкновенный мальчишка, такой же, как и тысячи других, бегающих по пыльным улицам солнечного города.