Нация прозака полностью

Это прозвучит странно, но, когда я была маленькой, перед сном мы с мамой всегда делали одно упражнение: она говорила, чтобы я думала о приятных вещах. Я закрывала глаза, и ее пальцы гладили мои щеки и брови. И мы составляли целый список. Мне кажется, она придумала это, чтобы мне не снились кошмары, – и мы всегда называли, ну там, котят, щенков и воздушные шарики в зоопарке. Иногда она упоминала желтую подводную лодку, звезды на небе, пролетающих над головой дроздов, деревья в Центральном парке и даже – верите или нет, – что в субботу я увижусь с папой. Ничего такого уж особенного, но, когда тебе четыре, жить стоит ради собак и кошек, и собаки делают жизнь приятнее. И я вроде как думаю, что не так все и изменилось с тех пор.

На днях моя подруга Оливия отнесла свою кошку к ветеринару, потому что та выгрызала комки шерсти у себя со спины, и ее постоянно ими рвало. Доктор осмотрел Изабеллу и немедленно диагностировал животному что-то под названием «расстройство чрезмерного ухода за собой», что означало, что кошка впала в депрессию и зациклилась на себе, может, оттого что бойфренд Оливии съехал с их квартиры, а может, потому что Оливия много путешествовала. В любом случае, объяснил ветеринар, у нее обсессивно-компульсивное расстройство. Изабелла не может перестать чистить себя так же, как некоторые люди не могут перестать пылесосить полы или все время мыть руки, как леди Макбет[364]. Ветеринар рекомендовал для лечения кошки прозак, который оказался чрезвычайно эффективным в лечении подобных состояний у людей. Дальше был выписан рецепт, учитывающий размеры кошки.

Вы должны понимать, что Оливия сама уже пару лет с перерывами принимала прозак и его химические вариации в надежде как-то справиться с постоянными приступами депрессии. А еще Оливия недавно настояла на том, чтобы ее бойфренд либо начал принимать прозак, либо отправился в поход, потому что его лень и паршивое настроение угрожали их отношениям. И, само собой, я уже больше шести лет сидела на прозаке. Так что когда она позвонила мне сказать, что теперь и Изабелла на прозаке, мы посмеялись. «Может, это то, что нужно моему коту, – пошутила я. – В смысле, он не очень хорошо чувствует себя в последнее время».

Было в этих шуточках что-то нервное.

– Мне кажется, вся эта история с прозаком зашла слишком далеко, – сказала Оливия.

– Да, – вздохнула я, – да, слишком далеко.

Я никогда не думала, что в депрессии может быть что-то смешное, не думала, что наступит время, когда меня будет забавлять мысль о том, что в прошлом году (и это на 30 % больше, чем в 1992-м) 1,3 миллиарда долларов были потрачены на прозак, в том числе, видимо, и на наших питомцев, что не меньше нас подвержены душевным травмам. Я никогда не думала, что с изумлением буду читать о городке Уэнатчи, штат Вашингтон, также известном как «Яблочная столица мира», где 600 из 21 000 жителей сидят на прозаке и где промышляет некий психолог, которого называют «Прозачным крысоловом»[365]. Я никогда не думала, что the New York Times, объявив, что 11 миллионов человек в мире принимают прозак – и 6 миллионов из них только в США, – будет с передовицы утверждать, что мы имеем дело с «культурой легализированных наркотиков». Я никогда не думала, что увижу столько посвященных прозаку иллюстраций в the New Yorker, в том числе и картинки, где серотонинно-довольный Карл Маркс заявляет: «Конечно! Капитализм сможет преодолеть свои перегибы!» Я никогда не думала, что придет неделя, когда я буду одновременно пялиться и на обложку Newsweek с огромной ракетообразной капсулой и подписью «За пределы прозака», и на обложку New Republic, где светящиеся, счастливые люди наслаждаются своей солнечной жизнью над заголовком «О, момент прозака!»

Я никогда не думала, что противоядие от такой серьезной болезни, как депрессия – заболевания, что едва не привело меня к смерти, – станет национальной шуткой.