ЛАХУЗЕН: Если я должен ответить на этот вопрос, то для того, чтобы быть правдивым, я должен ответить на него, повторив те слова, которые Канарис когда-то сказал мне. Целью этого дневника было (и сейчас Канарис говорит моими устами) показать германскому народу и всему миру тех людей, которые в то время вершили судьбы этого народа.
ЭЙМЕН: Вы сохраняли копии записей, которые вы делали в дневнике Канариса?
ЛАХУЗЕН: Да, я сохранял такие копии с разрешения Канариса и даже по его распоряжению.
ЭЙМЕН: Скажите, пожалуйста, контрразведка когда-нибудь получала распоряжение об оказании какой-либо помощи ОКВ в проведении польской кампании?
ЛАХУЗЕН: Да.
ЭЙМЕН: Скажите, это мероприятие как-нибудь специально называлось?
ЛАХУЗЕН: Так, как это записано в дневнике отдела, эти мероприятия, которые непосредственно предшествовали польской кампании, получили название «Гиммлер».
ЭЙМЕН: Объясните Трибуналу характер помощи, которую должна была оказать ваша организация.
ЛАХУЗЕН: То дело, по которому я сейчас даю свидетельские показания, является одним из наиболее таинственных дел, которые когда-либо имели место в отделе разведки и контрразведки. Через некоторое время — я думаю, что это было в середине августа, — в дневнике можно прочесть точную дату — как отдел контрразведки № 1, так и мой отдел, то есть отдел контрразведки № 2, получили распоряжение доставить польские мундиры и снаряжение, а также удостоверения личности и т. п. для мероприятия «Гиммлер».
Как далее следует из записей дневника отдела, который вел не я, а мой адъютант, распоряжение Канарис получил из оперативного штаба вооруженных сил или из отдела обороны страны. Кажется, при этом упоминалось имя генерала Варлимонта.
ЭЙМЕН: Кому должно было быть, собственно, послано это снаряжение отделом разведки?
ЛАХУЗЕН: Это снаряжение должно было быть. подготовлено и в какой-то определенный день передано представителю СС или СД, имя его упомянуто в официальном военном дневнике отдела.
ЭЙМЕН: В какое время ваша организация была осведомлена о том, каким образом будет использована эта военная форма?
ЛАХУЗЕН: Истинной цели, которую мы в деталях даже до сего дня не знаем, мы тогда не знали. Однако мы уже тогда имели очень обоснованные подозрения, что дело это нечистое. За это говорило уже само название мероприятия.
ЭЙМЕН: Вы впоследствии выяснили у Канариса, что же случилось в действительности?
ЛАХУЗЕН: Ход дела был следующий. Как только появилось первое военное коммюнике, в котором говорилось о нападении поляков или польских частей на немецкую территорию, Пикенброк, который держал это коммюнике в руке, зачитав его, сказал: «Теперь, наконец, мы знаем, для чего нужны были эти мундиры». И в тот же день или, может быть, несколькими днями позже — я этого не могу сказать точно — Канарис поставил нас в известность о том, что эти мундиры были выданы людям из концентрационных лагерей, которые должны были предпринять военные действия против радиостанции города Глейвитц. Хотя мы очень интересовались тем (в особенности генерал Остер), каковы были детали всех этих действий, то есть где это происходило, что там вообще имело место, — . примерно мы себе это могли представить, — однако точных данных мы не имели, и я до сегодняшнего дня не могу сказать, что там действительно произошло.
ЭЙМЕН: Выясняли вы когда-нибудь, что случилось с этими людьми из концентрационных лагерей, которые были одеты в польскую форму и которые провели в жизнь это мероприятие?
ЛАХУЗЕН: Как ни странно, но я все время интересовался этим вопросом; даже после капитуляции, будучи в лазарете, я вел беседу с гауптштурмфюрером СС, который тоже лежал там, и спросил у него, как все это произошло. Этот человек — имя его было Биркель — сказал мне: «Странно, что даже мы в наших кругах обо всем этом узнали значительно позже, да и то только намеками. Насколько я знаю (т. е. насколько это знал Биркель), все члены СД, которые участвовали в этом мероприятии, были впоследствии убраны, то есть убиты». Это все, что я слышал об этом деле».
До сих пор дает показания один из бывших руководителей абвера. Но случайно вышло так, что из руководителей и организаторов мероприятия «Гиммлер», имевшего чудовищные последствия, один все же остался в живых: Альфред Хельмут Науйокс, некогда член СД, активно участвовавший в операции и случайно избежавший расправы.
На Нюрнбергском процессе он так рассказал историю этого мероприятия:
