— Да ладно, — примирительно отмахнулся охотник. — В самом деле — откуда вам знать, вам от роду чуть больше тридцати лет, а вашей зондергруппе, насколько мне известно, и вовсе не больше десятка… Ну, с вервольфами все куда проще и — сложней, чем со стригами. Те могут обратить… ну, или попытаться обратить кого угодно; в худшем случае ничего не получится, и подопытный двинет концы…
— В худшем случае, — возразил Курт, — из подопытного выйдет упырь. Видел, быть может — такие облезлые, смердящие и тупые.
— Да?.. а я полагал их другой разновидностью. Видишь, и вам известно что-то, что не известно нам… А вервольфы — эти размножаются исключительно старым дедовским способом.
— Не понял, — нахмурился Курт, и охотник вздохнул с показной усталостью:
— Вервольфами, Молот Ведьм, не становятся — ими рождаются. Только так, и никак иначе.
— Eia, — ровно заметил он.
— Ну, всё, конечно, не совсем так просто, но… Или — нет, все просто, но для меня это несложно настолько, что я даже не знаю, с чего лучше начать и как рассказать. Вот, к примеру, как рассказать о том, что такое «я»? да никак.
— «Я», — проговорил Курт скучающим тоном, — употребляется как обозначение человеком собственной сознаваемой сущности, самого себя в окружающем мире как личности и как обозначение субъекта в философии.
— Ты всё вот это сейчас кому говорил? — болезненно поморщился Ван Ален и снова вздохнул. — Ну, хорошо, попытаюсь изложить обозначение этой их сущности по порядку, только, надеюсь, чуть понятней… Такая, стало быть, у меня будет лекция. Сначала об исключениях из нашего правила. Есть и те, кто оборотнем не родился, кто — стал, но к этому приходят через увлечения всяческими колдовскими штуками. Нарочно. Такие и оборачиваются не в чудищ с руками или вот в таких, как наш знакомец, древних тварей, а в настоящего волка; ну, только крупней, может быть. А может и не быть. Вот как раз с этими ребятами все сложно. Лично я их выделил для себя в особый класс малефиков и к собственно вервольфам не отношу. Я таких пока не встречал, да даже и из старых охотников есть только те, кто о них слышал; о том, как они получают такую способность, есть уйма наукоподобных слухов и народных преданий, но за правдивость хоть одного из них тебе не поручится никто.
— Надо полагать, об интересующем меня субъекте и ему подобных вы осведомлены больше.
— Полагать надо, — подтвердил охотник. — И мы, само собой, осведомлены.
— Итак, — подвел первый итог Курт, — если кто-то вдруг обнаружит в себе способности оборотня, это будет неизбежно означать, что где-то в его роду были ему подобные.
— Нет, Молот Ведьм, все веселей: это будет означать, что конкретно его отец — оборотень. Ну, или мать. Сучки тоже попадаются, хоть и реже; почему — не знаю. Так это происходит: эта самая осознаваемая сущность в виде одного вервольфа находит себе подходящую девку и плодит через нее другую сущность, до некоторых пор собою не осознаваемую. Потом щенок подрастает, понимает, кто он есть, и — история продолжается.
— Иными словами, оборотничество передается только в следующем поколении, никак иначе? Не через одно, не от прапрадеда или прапрабабки?
— В следующем поколении тоже передается не всегда. Не знаю, каков опыт у зондергрупп, но вот вопрос: не замечали ли ваши, что эти ребята как правило одиночки? Ни дома, ни семьи, ни жен с чадами? Случается, конечно, но крайне редко. И это вовсе не по той причине, что у тебя — не в заботе о близких, попросту в поисках подходящей девицы они могут переиметь половину страны, прежде чем одна из сотни, наконец, залетит. Инстинкты размножения, знаешь ли, своего требуют, и за отпрыска, продолжающего их гнилой род, они готовы полхвоста отдать. В этом твари даже, я б сказал…
— Преданны.
— Неприлично как-то употреблять по отношению к ним это слово. Но — да, вроде того. Кое в чем они даже посильней нас в этом вопросе… Ну, это не важно.
— Важно, — возразил Курт. — Как показал наш разговор о твоем брате — наличие любимых родственников есть вещь еще какая важная. Полагаю, если взять одного из щенков за шкирку и пригрозить утоплением, папаша подрастеряет некоторую долю своей крутости?
— Полагаю — да, — отозвался Ван Ален недовольно. — Но на практике проверить не было возможности.
— Так стало быть (продолжая разговор о папашах), совокупившаяся с ликантропом женщина либо не родит вовсе, либо родит оборотня. Верно я понял?
— Да, попасть в залет от вервольфа дело сложное, видно, человечья натура пытается противиться. А может, мне старики рассказывали, случиться и так, что родится волчонок — прямо вот так, в зверином виде. Поскольку девкам эти твари о своих тайнах из соображений безопасности не распространяются, воображаю, какой это неслабый вдвиг по мозгам… Ну, и последний вариант — тот, что преподносит нам вот такие вот подарочки, вроде нашего приятеля. Такое вот тебе наследование по первому поколению.
— Так значит, все же есть и по второму.
— Вот ведь черт, — тоскливо пробормотал Ван Ален, — никогда и помыслить не мог, что мне выпадет заделаться в профессора… Да, случается. Так говорят.
