Шааген забрал себе привезенные мной бумаги, смотря на них как на несметные сокровища, и обещал проработать в них каждое слово и только после этого вернуть для подписания.
Остальные министры отнеслись к моему рассказу с подозрением, но без особых возражений. В любом случае, всех радовала мысль, что воинственный император не имеет к нашему королевству претензий и настроен на дружественные отношения обоих государств.
Совет закончился только после обеда, и я вместе с Реем отправился поговорить с семьями погибших за меня людей. Семнадцать павших в бою воинов, и семнадцать семей, матери, лишенные сыновей, овдовевшие женщины, осиротевшие дети...
Это была тяжелая встреча. Я что-то говорил, о героизме, о доблести, о своей безмерной благодарности, но и я, и эти люди прекрасно понимали, что никакими словами мертвых уже не вернуть.
Я подписал приказ о денежной компенсации членам семей погибших и передал его министру финансов для немедленного исполнения. Меня поблагодарили и разошлись.
Меня же еще и поблагодарили! За что? За щедрость? О каких деньгах вообще может идти речь, когда эти люди умерли, прикрывая меня собой? Но, к моему удивлению, никто не высказал и слова обвинений.
Я оказался прав, следующий день после возвращения оказался длинным и трудным. Бесконечные разговоры, документы, подписи... К вечеру я же совершенно вымотался, и только ночью вспомнил, что планировал выяснить подробности поездки Холдера в Багряную Карадену, нутром ведь чувствовал, что здесь что-то не так. Но когда я опомнился, было уже за полночь, и будить министра, чтобы потребовать немедленного ответа, было бы глупо.
А потому я снова отложил на завтра то, что категорически нельзя было откладывать.
Если бы знал, к чему приведет промедление....
***
А на следующий день был четверг - День Прошений. С тех пор как меня короновали, это стало уже традицией: в последний четверг месяца двери дворца были открыты для всех желающих поговорить напрямую с королем и на что-то пожаловаться или что-то попросить. Так было принято во время правления короля Лергиуса, и Мельвидор убедил меня, что добрые традиции стоит сохранить.
Первое время люди занимали очередь еще с вечера, чтобы успеть попасть ко мне на прием, но потом, когда поняли, что отменять День Прошений никто не собирается, успокоились, а я поручил секретарю вести заблаговременную запись, дабы не создавать давки.
После завтрака я направился в тронный зал, где обычно и проходили аудиенции. До начала приема просящих оставалось около получала, и тронный зал был пуст.
Я оставил охрану у дверей и оказался в огромном помещении совсем один. Только я и огромный величественный трон, покрытый синим бархатом с серебряным узором - цветами Дайонов.
Сколько раз король Лергиус садился в этот трон, чтобы принять своих подданных? Представлял ли он своего сына, занявшим однажды его место?
Я пришел слишком рано, но идти куда-либо совершенно не хотелось. Мне очень давно не удавалось побыть одному, и я просто наслаждался тишиной.
Подошел к окну, из которого открывался вид на площадь, и посмотрел вниз.
На площадь со всех сторон стекались люди.
Я нахмурился. Может, я что-то перепутал? Например, день недели? В День Прошений не устраивалось никаких общественных мероприятий. Никаких новых указов, о которых следовало бы объявить во всеуслышание, не было, казни не планировались. Так какого черта происходит?..
Я не успел додумать мысль, как двери тронного зала распахнулись.
Мои брови невольно поползли вверх при виде пришедшей компании. Мел, Леонер, Гердер, Эйнира - все здесь, и у всех лица серьезные, обеспокоенные.
- Что случилось? - спросил Рейнел.
- Что с тобой? - Эйнира.
- Ты звал нас? - Мельвидор.
- Что, во имя Господа, стряслось? - Леонер.
От удивления я не сразу обрел дар речи. Чертовщина какая-то...
Наконец, мне удалось вычленить главное из сказанного: они все пришли, потому что думали, что я их звал.
Но я их не звал.
Мое сердце ухнуло вниз. Какой интересный выбор действующих лиц - все мои близкие люди в этом мире, единственные, кому я доверял, и единственные, кто знал обо мне всю правду. Абсолютно всю.
- Кто вам сказал, что я вас жду?
Мои друзья переглянулись.
- Слуга, - возмущенно выпалил Леонер. - Мы с Мелом как раз пили чай, а этот парень примчался и сказал, что ты требуешь нас в тронный зал и "немедленно", - последнее слово он явно процитировал.
- Слуга сказал мне то же самое, - растерянно пробормотала Эйнира, не понимая, смотря то на меня, то на остальных.
Рейнел первый ухватил суть происходящего.
- Ты нас не звал, - сказал он без вопросительной интонации в голосе. Его глаза превратились в щелки. - И кто, хотел бы я знать, это устроил?
- Я тоже, - пробормотал я, бросив взгляд на окно, гомон людей на площади уже достигал помещения. Это не могло быть простым совпадением. Кто-то намеренно сказал горожанам прийти к дворцу, и этот же кто-то отрезал нас от них, собрав здесь.
- Мой мальчик, может быть, слуги что-то напутали? - предположил Мел.
Леонер метнул на него раздраженный взгляд.
- Все четверо? - ядовито переспросил он. - Напутали?
