- Значит, тебе повезло, - вздохнул я и нахмурился, вспомнив вчерашний разговор, потом не смог с собой совладать и посмотрел на площадь.
Эйнира проследила за моим взглядом и тоже помрачнела.
- Казнь, - глухо произнесла она.
- К сожалению, да, - ответил я, как загипнотизированный, глядя на развивающиеся флаги.
- Ты, правда, изменился, - сказала принцесса. - Я никогда не видела, чтобы тебя расстраивала казнь.
Я прикрыл глаза и отвернулся от площади.
- Иногда мне кажется, что я был раньше бездушной скотиной, - тихо признался я, чтобы не услышали стражники.
Брови Эйниры изогнулись.
- Самокритично. Но да, думаю, определение близко к истине.
Наверное, даже она сама не вполне осознавала, каким прогрессом в наших отношениях было то, что она решилась прямо мне об этом сказать.
Теперь пришел черед принцессы посмотреть на пока еще зловеще пустую площадь.
- Я знаю, как твоя жена, я должна присутствовать. Но можно я не пойду?
Меня даже передернуло при мысли, что по законам этикета она должна смотреть, как вешают людей. Если бы я только мог сбежать сам и спрятаться, чтобы ничего этого не видеть...
- Господи, - воскликнул я, - конечно же, можно!
- А министры?
- Ты сама сказала, ты моя жена, и ты никому ничего не должна. Не нужно тебе этого видеть.
Она кивнула.
- Спасибо, - потом повернулась. - Спасибо, и я пойду. Тебе еще нужно подготовиться к казни.
Подготовиться? Как, интересно? Шнурки погладить?
- Эйнира...
Она остановилась, обернулась.
- Да?
Я и сам не знал, почему остановил ее, просто не хотел, чтобы она уходила. Я взял себя в руки.
- Ничего, - ответил я. - Было приятно тебя видеть.
Ее брови снова чуть приподнялись, Эйнира кивнула мне и вышла с балкона.
***
На казнь полагалось надеть синий с серебром камзол для торжественных случаев. Руки дрожали, когда я застегивал многочисленные пуговицы. Подташнивало. Казнь - торжественный случай? Какой бред! Но ведь я, именно я, решил устроить показательный процесс из смерти.
Страх и паника подкатывали волнами, но я упрямо старался не поддаваться ни тому, ни другому.
Когда я облачился в парадный наряд и рассматривал себя в зеркале на предмет, что не так, пришел Рейнел.
- Ты как? - заботливо осведомился друг.
- Хорошо, - твердо ответил я.
- Врешь.
Он знал меня лучше, чем кто бы то ни было.
- Я сказал: у меня все хорошо, - отрезал я, отворачиваясь от зеркала, мое отражение и то было мне противно.
- Ну, если ты так говоришь...
- Говорю, - я уже почти рычал. - Со мной все нормально. Не надо относиться ко мне как к ребенку.
Рей поднял руки на уровень груди ладонями от себя.
-Ладно-ладно, как скажешь. Я только хотел тебя поддержать.
- Не надо меня поддерживать! Я крепко стою на ногах.
Мне плохо, меня тошнит, но поддерживать и жалеть меня не нужно. Я сам принял это решение, а значит, я, именно я, должен принять все его последствия.
***
Для казни все министры собрались на одном из многочисленных балконов, выходящих на площадь. Для них принесли удобные кресла и расставили полукругом, так, чтобы зрителям был виден процесс во всех подробностях. Кресло для меня поставили в самом центре.
Мы с Рейнелом подошли к балкону вместе.
- Хочешь, я останусь с тобой? - предложил он.
Очень смешно, может быть, он хочет мне еще штаны поддержать? Я тут же стыдливо прижал рвущееся наружу раздражение. Рей не виноват, он на самом деле переживает за меня. Но мне и без того настолько тошно, что жалости просто не вынести.
- Не нужно, - я смягчил свой голос прежде, чем успел нагрубить. - Все хорошо, правда.
Гердер кивнул и поспешил уйти, оставив меня с министрами.
- Приветствуем, принц, - поздоровался со мной Сакернавен от лица всех присутствующих. - Присаживайтесь, эта казнь будет тем еще зрелищем, как вы и обещали.
Чтобы не разразиться бранью, я молча кивнул и сел в приготовленное для меня кресло.
На площади было полно народа. Да что там много - очень много! Люди были везде, огромная площадь даже не смогла вместить на себе всех желающих, и люди заполнили прилегающие улицы. Тысячи людей, целое живое море.
Мои руки непроизвольно сжались на подлокотниках.
- Изволите начинать? - у моего правого плеча вырос слуга.
- Изволю, - ответил я, не оборачиваясь.
Слуга исчез так же беззвучно, как и появился. Не прошло и нескольких минут, как на площади началось действо. На помост вышли палачи, ровно двенадцать, по количеству осужденных. А еще через минуту забили барабаны, и голоса смолкли.
На помост вышел глашатай.
- Караденцы, приветствую вас, присутствующих здесь во время совершения акта справедливости! - торжественно произнес он, и его голос, усиленный магическими громкоговорителями, установленными Мелом, разнесся над площадью. - Его Высочество наследный принц Эридан Дайон, - при этих словах я встал и с видом британской королевы помахал подданным, в ответ раздался радостный гул, и я еле сдержался, чтобы не зажмуриться. Затошнило сильнее, - приговорил следующих лиц к казни, - и глашатай принялся называть имена осужденных, а их стали выводить на помост в четкой последовательности в соответствии со списком.
Больше всего мне хотелось отвернуться, но я заставил себя смотреть вниз.
