Он сказал это с таким видом, будто у меня и выбора не было. Мне его тон не понравился, и я немедленно возмутился:
— Да я свихнусь, притворяясь этой ходячей марионеткой! Его же здесь никто за человека не считает!
— Тогда кем ты здесь будешь? — ехидно поинтересовался монах. — Крестьянином? Или конюхом? У тебя внешность Эридана, а значит, что пока его здесь нет, для всех Эридан — ты.
— Действительно, — поддержал Мельвидор эту идею, — это наилучший из возможных вариантов. А когда мы найдем Эридана, все встанет на свои места.
— Я здесь умру... — мой голос прозвучал совсем уже тихо, потому что я понял, что не согласиться не могу, Леонер был прав, у меня не было выхода.
— Эридан же не умер за столько лет, — отпарировал маг. — Тебе придется ждать самую малость по сравнению с тем, сколько он прожил в таких условиях.
— А если на поиски уйдут годы? — не сдавался я.
— Мы разыщем его, — заверил Леонер, — но если параллельно будет вестись борьба за трон, это будет сделать гораздо труднее. А борьба за трон неминуемо начнется, потому что на него будут претендовать практически все министры.
— Так ты поможешь?
Ну что я мог сказать? Меня приперли к стенке. Домой не вернуться, а здесь я не мог быть никем, кроме Эридана.
— Я попытаюсь, — ответил я, чувствуя, что на этот раз подписал себя окончательный приговор.
— Мы найдем его, — опять повторил Мельвидор, видимо, он думал, что чем больше повторит эти слова, тем больше я в них поверю.
А отчаяние тем временем переросло в черную безнадежность...
— Оставьте меня, а? — тихо попросил я. — Я хочу побыть один. Пожалуйста.
На душе было так мерзко, так противно. У меня не было выхода. Я был беспомощен, как новорожденный котенок, которого собираются утопить... Мои мысленные ассоциации становились все мрачнее и мрачнее. Великолепно!
— Я хочу побыть один, — повторил я чуть тверже, — думаю, если бы Эридан попросил вас оставить его, вы бы не возражали.
Но оба молчали и не двигались с места.
Мне стало совсем скверно. Эти стены давили. Люди в замке меня пугали. Перспектива прямо-таки ужасала.
Не выдержав сочувственных взглядов тех, кто был виновен в свалившихся на меня бедах, я отвернулся.
«Ты не имеешь права их в чем-то обвинять, — строго сказал я себе. — Они никуда не тащили тебя насильно. Ты сам согласился, теперь расхлебывай...»
— Оставьте меня, — в третий раз я уже практически закричал, но не повернулся.
Чья-то рука легла на мое плечо.
— С тобой все в порядке? — заботливо спросил Мельвидор.
Черта с два все в порядке! Ничего не в порядке! Я не в порядке! Моя жизнь не в порядке! Этот мир не в порядке! Все катится к черту, и я тоже качусь в эту бездну, на дне которой в темноте светятся кровавые буквы: «Я не могу вернуться домой!!!»
— В порядке, — тихо ответил я; сил, чтобы злиться, больше не осталось.
Наконец, они вышли. Поняли, наверное, что сейчас разговаривать со мной бесполезно. Я чувствовал себя совершенно разбитым. Но у меня, действительно, не было выхода, кроме как довериться Мельвидору и Леонеру.
— Эридан, кажется, я тебя ненавижу, — прошептал я в тишину, потом сел на кровать, обхватив голову руками.
Торопиться мне было решительно некуда.
Я с тоской провел рукой по голубой джинсовой ткани. Завтра ее сменит черный костюм принца. Завтра... Вот тебе и решил помочь людям...
Если в прошлую ночь я спал как убитый, то в эту меня мучила бессонница. Я не знал, что мне делать и как себя вести. Я понимал, что если буду, как Эридан, сидеть тихонько и работать исключительно вывеской, то сойду с ума. С другой стороны, мне нельзя было вести себя так вольно, как я привык в своем мире, иначе кто-нибудь непременно догадается, что я не тот, за кого себя выдаю. Да и вообще, какое я имею право качать здесь свои права?
Так я продумал всю ночь, но так и не пришел ни к какому решению. Понял только одно: если буду помалкивать, как Эридан, его возвращения точно не дождусь. И все же играть его придется, и от этого никак не отвертишься. А это значит, что мне надо умудриться вложить в свое поведение часть себя и часть Эридана. Звучит отвратительно, но, сколько бы я ни ломал себе голову, альтернатива не обнаруживалась: она, наверное, забралась в свою нору и устроилась там на зимовку. Но вот проблемы с собой почему-то не забрала...
Вот с такими мыслями я и провел эту ночь, если и засыпал, то на несколько минут и вновь просыпался, чтобы снова погрузиться в мрачные рассуждения. Больше всего на свете я боялся, что Эридана никогда не найдут, и я навсегда останусь здесь. Бр-р-р!
Промучившись всю ночь, под утро я, наконец, уснул и, наверное, проспал бы до обеда, если бы меня не разбудил мальчик-паж лет десяти.
— Ваше высочество, господа министры ожидают Вас на завтрак, а затем на срочный совет, чтобы обсудить выслушанные вчера доклады наместников, — сообщил мальчишка.
