— Прибыло посольство Рейнела Гердера, — наконец, соблаговолил ответить Ренкель, министр иностранных дел, именно его ведомство отвечало за переговоры с Чадатеей и их исход.
— И где они сейчас? — равнодушно спросил я, стараясь не выдать своего интереса к этому делу раньше времени.
— По приезду отправились к семьям, — ответил министр, — но я уже распорядился, через час всех их доставят во дворец.
Я еле сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Значит, Мел был прав, во всем прав...
— И зачем же, можно поинтересоваться?
Я позволил себе побарабанить пальцами по столу в ожидании ответа. Ренкель с достоинством выдержал мой пристальный взгляд.
— Для допроса, — на его лице появилась хищная улыбка, и он передал мне по цепочке лист бумаги. — Вот приказ о том, чтобы взять их под стражу и допросить.
Я принял бумагу, в которой значилось, что я, наследный принц Эридан Дайон, распоряжаюсь «схватить прибывших и допросить со всеми необходимыми средствами в целях выявления измены». Так, значит?
Я оторвал взгляд от листка и обвел им министров. Спокойные, довольные, уверенные. Конечно же, они не сомневались, что несчастные признаются в измене, как только поближе пообщаются с палачом. «Допросить со всеми необходимыми средствами» — какой милый оборот, который можно заменить всего одним словом: «пытать».
Медленно, тщательно взвешивая каждое свое движение, я принялся отрывать от бумаги полоску за полоской, пока полностью не разорвал приказ. Стоит ли говорить, что у министров отвисли челюсти?
— Ваше высочество?! — Ренкель даже привстал со своего места, еще бы, наверное, всю ночь писал.
— Я поговорю с послами сам, — мило улыбнулся я ему, — без «необходимых средств».
— Но ваше высочество! — вступил в спор Холдер, министр внутренних дел. — Они могут быть опасны!
Я чуть склонил голову набок:
— Для вас?
— Для Карадены!
— Очень сомневаюсь.
— А Гердер? — Ренкелю, видимо, уж очень хотелось с кем-нибудь поквитаться за зря написанный приказ. — Мы должны удостовериться, что он не имеет отношения к заговору отца!
— Нам доложили, что он отправился на кладбище, едва узнал о том, что случилось с Кэредом, — вставил Корвиц, — невиновный плюнул бы на могилу изменника, а не пошел его оплакивать.
— А как насчет того, что во время заговора Рейнел Гердер был в Чадатее? — ледяным голосом напомнил я, но с тем же успехом можно было разговаривать с глухими.
— Но он же Гердер! — ответили мне. — Если отец — предатель, то и сын тоже!
— К тому же, заговор мог планироваться годами? — не преминул напомнить мне вездесущий Сакернавен.
Я положил руки на столешницу и чуть подался вперед.
— Тогда скажите мне, как вы могли пропустить заговор, который готовился годами? — мой голос больше походил на шипение, во мне клокотало такое бешенство, что сдержаться и не продолжить мне удалось с большим трудом.
Министры переглянулись.
— Ваше высочество, вы побледнели, вы уверены, что хорошо себя чувствуете?
— Как никогда, — заверил я.
В тот день я все же встретился с послами. Не то, чтобы мне этого хотелось. Скорее, наоборот: лучше бы я зарылся в какую-нибудь глубокую нору и не вылезал оттуда, чтобы не смотреть в глаза людям, которые считают меня Эриданом, подло бросившем их, даже не попытавшись помочь.
И все же мне показалось правильным встретиться с ними. Иначе это выглядело бы так, будто я от них прячусь. Наверное, Эридан бы и прятался...
А еще мне почему-то очень хотелось увидеть Гердера. Не знаю даже почему, но он меня заинтересовал. Но, увы, Гердер был единственным, кто не появился.
Пришедшие же вели себя не так враждебно, как я думал. Судя по всему, люди были прекрасно осведомлены о том, кто на самом деле управляет Караденой. И, насколько я понял, гнев и обида несчастных послов были направлены не на меня, а на министров. Хотя лично я считал, что вина Эридана, наоборот, куда больше, чем их, потому что это он поставил под приказом свое имя, приказом, который без этой подписи не имел бы никакой силы. И то, что Мельвидор взял на себя часть вины, ничего не меняло: кто бы что не советовал, Эридан принимал решение сам.
Словом, на встрече с послами настоял я сам, а потом еле ее пережил. Ну, по крайней мере, я заверил этих людей, что их никто ни в чем не подозревает и никаких претензий предъявлять, не собирается.
— А что будет с Рейнелом? — обеспокоено осведомился один них.
— А что с ним может быть? — я не совсем понял вопрос.
— Ходят слухи, что он подозревается в сговоре со своим отцом.
Слухи, блин, мать их! Похоже, единственная система, отлаженная в этом королевстве, это как раз система слухов.
— Лично я никого и ни в чем не обвиняю, — уверенно ответил я, и заметил, как все пятеро просветлели.
Похоже, Рейнела Гердера любили, раз так тревожились за его участь, что характеризовало его с положительной стороны, и мне еще сильнее захотелось его увидеть. Но, увы, Гердер так и не пришел.
Наверное, этот день пребывания в Карадене оказался самым тяжелым.
