— Вы полагаете, что назревает восстание? — задал я вопрос напрямик, отчего глаза моего собеседника стали больше линз его очков.
Он снова посмотрел по сторонам. Но я тоже следил за обстановкой: возле нас никого не было, говорили мы тихо, музыка играла достаточно громко, поэтому нас никто не слышал.
— Я подозреваю, — признался он.
И мы с Реем это подозревали по последним разведданным. Если разразится восстание, оно может увлечь Карадену в гражданскую войну. А если это случится, министры скорее обнесут Столичный Округ крепостной стеной, да еще и ров с крокодилами прикажут вырыть, но пальцем о палец не ударят, чтобы сохранить целостность королевства.
— Я вас услышал, — сказал я, давая понять, что подробности обсуждать сейчас не намерен.
— Спасибо, ваше высочество, — Лигурд поклонился мне и отошел.
А я сложил руки на груди и побарабанил пальцами по плотному рукаву камзола. Выходит, мы были правы, обстановка накаляется, и это нельзя пускать на самотек.
Похоже, Рейнел заметил, что мое лицо мрачнее тучи и направился в мою сторону, ведя Эйниру за собой за руку.
— Так, супруги, потанцуйте, наконец, вместе, — бодро заявил он, а потом наклонился ко мне и прошептал, укоризненно посмотрев на мой очередной бокал: — Хватит накидываться.
Он был прав. Приличия прежде всего.
Я поставил бокал на стол и протянул принцессе ладонь. К моему удивлению, Рей умудрился так поднять Эйнире настроение, что она подала мне руку в ответ почти без отвращения. Но я не оговорился — почти. Потому что чудес не бывает.
Мелодия выпала очень медленная, но приятная, близость принцессы мне тоже была приятна. Если бы не разговор с Лигурдом, можно было бы на самом деле расслабиться...
— Я, правда, могу говорить то, что думаю? — ее голос ворвался в мои хмурые мысли.
— Я же сказал.
— Я очень рада, что Рейнел вернулся, — на ее губах даже появилась улыбка. — И рада, что ты его не бросил. Он мне сейчас рассказал, что министры были настроены против него, и если бы не ты...
— Он мой друг, — просто ответил я.
В этот момент мимо нас протанцевала пара. «Нежно обожаемый» мной Сакернавен и его супруга. Зрелище, надо сказать, весьма забавное: у него живот шариком, у нее арбузом, они уперлись ими один в другой, так что еле доставали руками до плеч друг друга.
Это выглядело так нелепо, что я не выдержал и рассмеялся. Эйнира проследила за моим взглядом и, тут же поняв причину моего смеха, тоже хихикнула.
— Еще чуть-чуть и им придется танцевать спина к спине, — прокомментировала она.
Я представил это зрелище, и мне пришлось убирать руку с талии принцессы, чтобы поднести ко рту и замаскировать свой смех под кашель.
— Ох, принц, какое живое у вас воображение, — поддела она меня. Но в ее глазах тоже плясали смешинки.
— Похоже, не только у меня, — заметил я.
Она закатила глаза к потолку.
— Сам же сказал, что я могу говорить то, что думаю, когда нас никто не слышит.
Не знаю, то ли Рейнел так развеселил принцессу, то ли мы оба просто расслабились в обществе друг друга, но мы исполнили еще три танца вполне дружелюбно, даже посмеялись еще пару раз.
Бал подходил к концу, гости стали расходиться по комнатам, музыка стала тише. Рейнел еще вчера проинструктировал, что негоже наследнику ждать до последнего в бальном зале, а стоит удалиться незадолго до окончания вечера.
Я покрутил головой и увидел, что сам Гердер под руку с той самой девушкой, которую обхаживал в начале празднества, уже устремился к выходу.
— Пора, — словно прочла мои мысли Эйнира.
— Пожалуй, — кивнул я. — Я провожу?
— Хорошо, — согласилась принцесса.
Я подставил руку, она положила ладонь на мой локоть, и мы направились к выходу. Оставшиеся гости уступали нам дорогу, кланялись и желали спокойной ночи.
Благодаря зазубренным планам, я знал дворец как свои пять пальцев. И мне было известно, что спальня принцессы находится на том же этаже, что и моя, только в другом крыле, ближе к покоям короля.
Мы прошли к лестнице, все еще расшаркиваясь перед встречными, и поднялись на второй этаж.
Я заметил, что с каждой новой ступенькой лицо Эйниры утрачивало свою живость и вновь превращалось в бесстрастную маску, каким и было в начале бала.
— Спасибо за вечер, — сказала она, — почти что по-настоящему легкий и беспечный, — значит, принцесса тоже все это время чувствовала это самое «почти», которое не давало мне покоя. — Мне было приятно, но я хотела сказать, что все понимаю, я уже не та наивная девочка, какой была три года назад, и я знаю, что это ничего не значит, просто у тебя было такое настроение. Завтра все будет иначе.
— Да с чего ты взяла? — возмутился я.
— Эридан, — она покачала головой, — не надо этого. Я все понимаю. Ты только позволь мне самой выбрать монастырь, хорошо?
От смирения в ее голосе меня замутило. Все, что она просит у своего окаянного мужа, это позволить выбрать ей место ее заточения. Да уж...
Я не стал рассыпаться в ненужных нам обоих словах и обещаниях. Просто сказал:
— Не будет никакого монастыря.
По ее взгляду я понял: не поверила. А еще понял, что убеждать нет никакого смысла.
