Увидев на экране незнакомый номер, Сима сразу подумала, что это именно он, тот самый художник. Да, она не ошиблась, и он неуверенно представился:
— Это Алекс вас беспокоит. Живописец…
— Здравствуйте, — пролепетала Сима в трубку.
У нее почему-то ослабели ноги, как ни смешно это прозвучит, и она тихонько присела на край своего дивана — была дома. Она впервые услышала его голос — в студии они не разговаривали. Такой приятный баритон. Мягкий.
— Здравствуйте, Сима, — продолжал звучать этот мягкий баритон в трубке. — Аня вам, наверное, передала?.. Вот, и я, собственно, тоже… вам решил позвонить, узнать.
— Да-да. Алекс, я… да!
— То есть вы согласны мне позировать?
— М-м… Да. То есть у вас дома? Аня мне сказала… Да.
Странный у них получился разговор. Оба нервничали, и непонятно, кто больше. Самое главное, непонятно, почему нервничал художник. Ведь это, кажется, просто рабочий момент — пригласить натурщицу позировать?
Наконец, он выдавил предложение:
— Как насчет завтра?
— Да-да, я свободна, — подхватила Сима.
— В первой половине дня сможете? Сейчас свет хороший, а для живописи это очень важно. Естественное освещение…
— Да, конечно! Я могу…
— Тогда записывайте адрес.
— Диктуйте…
После разговора Сима застыла на диване, прижав к себе телефон и чувствуя себя помешанной. Ну, невозможно испытывать такую неуверенность в себе перед простой встречей с мужчиной…
Хотя как раз и можно. Все-таки Сима не просто не завязывала отношений все эти годы после предательства Валентина, она даже не особенно и общалась с мужчинами. А где, с другой стороны, ей было с ними общаться? На маникюре?! У нее было несколько постоянных клиентов-мужчин — два бизнесмена и молодой парень нетрадиционной сексуальной ориентации…
«Ой, мамочки-мамочки, я как будто на свидание иду». Сима встрепенулась. Что же надеть?!
Не выдержав, она осторожно поскреблась к Полине Андреевне.
— Сейчас, докурю, — раздался ее низкий голос с балкона, и наконец лиловая дама вновь предстала перед Симой — умопомрачительная, как и в первый раз, когда она ее увидела.
— У тебя что-то с категориями прекрасного, — заметила ей совсем недавно Полина Андреевна, когда они рассматривали в интернете выставку в питерской «Эрарте». — Как-то все у тебя драматично, возвышенно, величественно и мрачно. Да и по жизни ты на все реагируешь именно так. Тебе бы в искусствоведы.
— Да какой из меня… — отмахнулась Сима. — Но это да, эмоции у меня частенько через край. И фантазия.
— Восторги эти твои… Будь проще. И щитовидку проверь, — посоветовала полковничья вдова.
Проверила. Показатели были в норме.
— Ну, — развела руками Полина Андреевна. — Тогда живи с этим.
— Так уж тридцать пятый год я с этим живу, — вздохнула Сима.
— Так что у тебя? — осведомилась Полина Андреевна. — Вид такой, словно на свиданку собралась.
— Боюсь, что да, — призналась Сима. — Помните, вы шутили, что я влюбилась, и еще спрашивали, в кого?
— Ну-ну?
— Так вот, кажется, именно влюбилась. Только тогда я не знала, кто он, собственно. Художник он, — выпалила Сима. — Я позировала в студии, и он там тоже рисова… писал. Меня. А теперь позвал к себе домой — снова позировать.
— Ну, не думаю, что только для этого, — кивнула Полина Андреевна. — И что, не знаешь, что надеть?
Сима вздохнула:
— Чувствую себя как девчонка. То ка-ак накроет. То ничего.
— Секрет хочешь? — Полина Андреевна смотрела на нее с доброй усмешкой.
Сима кивнула. От Полины Андреевны она рада была впитывать любую информацию, тем более «секретную».
— Возраст ни черта не значит, — сказала та. — Помнишь, сколько мне было, когда ты у меня поселилась? Восемьдесят пять. А сейчас сколько? Столько не живут.
— Ох… да, мы же справляли ваше девяностолетие, — пораженно сказала Сима.
— Какой же ты мне шикарный букет подарила… — мечтательно протянула Полина. — Не везде ведь еще и найдешь то, что я люблю.
— Для меня было удовольствием искать нужный оттенок, — улыбнулась Сима. — Надо же ведь. Время идет, идет себе, а я не замечаю даже…
— Вампирю я, — серьезно сказала Полина Андреевна. — Не кровь твою пью по ночам, конечно. А научно доказано, что рядом с молодыми такие вот старухи, как я, набираются сил и жизненной энергии. Так что, получается, ты мне и продлеваешь жизнь, потому что рядом находишься.
— Живите как можно дольше, — вырвалось у Симы.
— Благодарствую, — усмехнулась та. — Так вот, секрет-то. Мне через несколько месяцев девяносто один, аж произносить страшно. А чувствую я себя как вот и ты. Как девчонка. То ка-ак накроет, так и полетела бы. А то вспоминаю, что ножки-то не те, да и ползаю в твоем креслице. А внутри-то, думаешь, мне столько лет, сколько по паспорту?! Дудки! А снится мне мой Мишенька всегда, как мы с ним молодые были. Он, несмотря на то что старше на одиннадцать лет, всегда для меня будет моим мальчиком. Вот и снится… Так что возраст — это ерунда все.
— Вы, как я вижу, были очень счастливой парой, — заметила Сима.
