– Не знаю. – Делаю вид, что задумываюсь всерьез. Стучу указательным пальцем по подбородку, склоняю голову набок и разглядываю Дему, с удивлением отмечая, как напряжены его плечи. Он ждет от меня серьезного ответа, а не той глупости, которая вылетает из моего рта: – Если у тебя рог маловат, то позориться среди других единорогов не стоит.
– Алиса!
– Сам напросился, я тебя за язык не тянула.
Мы вместе смеемся, будто не было этого странного разговора, но вместо облегчения я чувствую, как между нами сгущается воздух. Это странно и неправильно. По затылку бегут мурашки, я не ощущаю ничего, кроме непривычного в компании Демьяна дискомфорта. С ним всегда спокойно и уютно, но мы стремительно выходим за рамки, не обращая внимания на последствия.
– Правда думаешь, что тебе стоит учиться сексу?
– Почему нет?
– А как же ваша девчачья романтика в духе «все придет с нужным человеком»?
– Это бред, Дем. Ты же знаешь. Если девушка боится показать парню грудь, то это будет с любым, даже с тем самым.
– Ты рассуждаешь слишком уверенно для девственницы, – хмыкает Демьян. Его пальцы продолжают движение по моей голени.
– Ауч! Ты слишком козел для милого парня.
– Ты ошиблась, я не милый, – усмехается самодовольно, будто только этого и ждал. Я вижу его бахвальство, оно увлекает, особенно потому что я знаю, что за всей этой похвалой самого себя есть много реальных поводов для гордости. – И именно поэтому я бы согласился.
– Хорошо, что я ничего не предлагала, – улыбаюсь в ответ, но внутри все противится озвученным словам. Наш разговор вел ровно к этому моменту. И именно поэтому у меня дрожат руки, а сердце грозит пробить грудную клетку. Это похоже на волнение перед матчем. Весь страх выплескивается за пределами корта. Я позволяю себе ненадолго поддаться ему – допустить мимолетную мысль, что ничего не получится. Но потом, с первым шагом на площадку, я оставляю волнение в стороне, вооружаясь решимостью и включая силу духа. Здесь же достаточно просто произнести те самые слова. – А хотя…
– Научи меня всему. – Слова автоматной очередью решетят мою грудь. Я понятия не имею, зачем завел весь этот разговор, но теперь приходится расхлебывать.
Это же Алиса Вайцеховская, та самая, которую я знаю кучу лет. Сначала как девчонку по соседству, потом – как одногруппницу и самого близкого друга из всех, какие у меня есть. И она предлагает это все перечеркнуть сексом. Но что хуже всего – сексом заранее заготовленным, который пройдет по шаблону.
И самый ад – я всего этого хочу.
Потому что вот уже три года как безответно влюблен в Алису. Вряд ли, конечно, это можно назвать безответной любовью, потому что Вайцеховской я так и не признался в своих чувствах. Не хватило смелости, потому что в самом неблагоприятном исходе я лишился бы ее насовсем. А так она рядом, мы вместе почти каждый день. Она засыпает в моей машине, когда мы поздно возвращаемся с тусовок, улыбается широко всякий раз, когда видит, как жду ее у дорожки возле дома, и всегда слушает любой бред, вылетающий из моего рта. И делает это с такой серьезностью, словно я вещаю о ракетостроении, не меньше.
А теперь она предлагает все это перечеркнуть сексом. Я знаю, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Стоит мне ее только поцеловать, уже не отпущу. Я слишком долго представлял, что Алиса – моя, и когда это случится в реальности, я не дам ей уйти.
– Так, а порно чем не помощник? – Насмешка слишком явная, но Вайцеховская ее не считывает. Закатывает глаза, будто я глупость сморозил, хотя так, в сущности, и есть.
– Потому что там можно смотреть, но не чувствовать.
– Игрушки?
– Не то.
– Парень? Всегда же можно найти парня. – Слова попадают точно в цель, правда я пока не понимаю в какую. Алиса напрягается, ерзает, отодвигаясь от меня. Наблюдаю, выжидаю. Не в моих правилах набрасываться с расспросами. Интуиция вопит, что это как-то связано с тем, что произошло у Левы дома, но спросить напрямую не выйдет. Алиса не расскажет, если сама не захочет. Или если не останется других вариантов.
– Никому не нужны девственницы.
– И ты решила, что мне нужна?
– Так, понятно. Это была дурацкая идея, забудь. – Она пытается встать, но я хватаю ее за запястье и тяну обратно. Только обид мне не хватало.
– Стой-стой, Лис. Подожди, я просто пытаюсь разобраться. Могу ведь это сделать?
Она сомневается, думает, надо ли продолжать. Мы и правда у невидимой границы топчемся. Никогда ведь дальше допустимого не лезли. А теперь приходится душу наизнанку вывернуть и надеяться, что тебя примут со всеми заморочками. Это сложно. Едва ли не самое сложное в мире.
