Она выходит на улицу. Красивая, как всегда, в свитере, короткой юбке и мартинсах. Вроде ничего необычного, так половина универа ходит, а меня коротит. Собираю слюни с приборной панели и, моргнув фарами, открываю пассажирскую дверцу.
– Привет. – Улыбается одними губами, падая на сиденье, но не бросается обниматься по привычке, а отворачивается к окну.
Мы еще ничего не начали, а уже все идет по одному месту.
Хочется грохнуть по рулю со всей дури, но вместо этого я сжимаю кулаки и с шумом выдыхаю.
– Привет, Лис. Не рада меня видеть? – произношу с усмешкой. Нельзя давать Алисе понять, что она меня расстроила. В ее восприятии я все еще друг, а друзья не обижаются на всякую чушь. Собственно, мужики тоже не обижаются, но что поделать, если холод с ее стороны царапает.
– Рада, конечно. Загрузилась сильно, прости. – Она виновато поджимает губы. Прячет телефон в сумку и кидает ее на заднее сиденье. – Меня сегодня отчитал Сидоренко на паре, а потом еще полтора часа мучил в кабинете.
– Орал? – Этот может. Редко применяет эту суперспособность, но каждый раз после нее хочется на стену лезть. Умеет же слова даже в гневе подобрать так, чтобы совесть в панике забегала по подкорке и надавила на чувство вины.
– Нет, мы вообще очень мило пообщались. С делом нашим помог, мне даже понравилось. Просто… Я, кажется, запуталась и не знаю, чего хочу, – вздыхает и утыкается лбом мне в плечо.
Поясницу каждый раз простреливает, когда Алиса сама меня касается. Я не могу это контролировать, просто бурно реагирую на ее близость. Обнимаю ее другой рукой, зарываюсь пальцами в волосы, легонько массирую кожу головы. Лис удовлетворенно мычит, а у меня все судорогой сводит от этих сладких звуков. Касаюсь лбом ее макушки. Дышу Вайцеховской, она как аппарат искусственной вентиляции легких, только с ней получается нормально функционировать. Моя необходимость.
Ее живот урчит, Алиса издает глухой смешок, и я улыбаюсь вместе с ней. Понятно, девушка проголодалась и загрустила.
– Поехали за фастфудом, возьмем еду с собой и посидим где-нибудь.
Сентябрь выдался в этом году чересчур теплым, так что пикник на свежем воздухе – самое то. Можно даже недалеко за город отъехать, у нас есть любимое место на краю леса. Я туда периодически выбираюсь подумать, Алисе тоже показал, ей понравилось. Помню, она тогда смотрела на карьер и улыбалась, а у меня счастье в груди плескалось, потому что тогда мы были вдвоем в целом мире.
– Давай.
Больше мы не говорим, но молчание не напрягает. Алиса ныряет в свои мысли, я делаю музыку погромче и барабаню в такт по рулю. Наш заказ до ужаса однообразен: три бургера, наггетсы, сырные палочки, картошка фри и соус, большой милкшейк и газировка.
Дорога длится недолго, нам везет проскочить город до начала пробок. Еще пятнадцать минут по трассе, пять – по гравийке, две минуты по лесополосе, и мы на месте. Сразу разворачиваюсь, чтобы было удобнее выезжать. Алиса выбегает первой, разводит руки в стороны, поднимает голову, подставляя лицо еще теплому солнцу и улыбается. Она делает так каждый раз, говорит, что заряжается. Я ритуалу не мешаю, но прибегать к ее странному культу не спешу. У меня другой культ в приоритете, и там я самый яростный фанатик.
Достаю из багажника плед. Его Вайцеховская положила, когда я в первый раз привез ее сюда со стаканчиком кофе. Она возмущалась, что не хочет сидеть на траве, потому что запачкает белые шорты. Пришлось пожертвовать своей толстовкой, но уже на следующий день у меня появился плед. Так мое место негласно стало нашим.
Алиса первой растягивается на покрывале. Она сегодня шальная и на себя непохожая.
– Расскажешь, что у тебя произошло? – Раскладываю наши скромные блюда и сажусь напротив Алисы.
Она не торопится отвечать. Берет бургер и откусывает огромный кусок. Надо собраться с силами? Окей, я никуда не спешу. Сама Алиса вроде тоже, хотя завтра у нас два семинара. Я ни к одному из них не готов, просить Лис помочь как-то нехорошо. Если только поделить пополам, чтобы готовиться не к двум предметам, а к одному.
– Сидоренко сказал, что я нашла правильный предмет, намекая на свой. И мне так понравилось сегодня, понимаешь? Я ведь никогда не была впечатлена юриспруденцией. Да, учила, ради пятерок и красного диплома для родителей, но грезила об Испании и Большом шлеме. А тут мне сегодня так хорошо было, когда я поняла, как выстроить линию обвинения. Причем сама дошла до этого! – она говорит восторженно, глаза загораются, там такие искры, какие у нее только после побед бывают.
– Так, и? – Не понимаю, к чему она ведет.
– Что, если я все это время занималась не тем, и нужно было не на теннисе сосредотачиваться, а на учебе? Может, сейчас бы уже практиковалась у папы и ассистировала в первых серьезных делах.
