Я первая отступаю, возвращая дистанцию. Стоять дальше в обнимку – преступление. Так делают парочки, а мы связаны договором.
Между ног жарко и влажно. Я не привыкла к подобному, хоть и знаю, что такое возбуждение, особенно нереализованное. Тело ноет и требует продолжения. Я хочу ощутить на коже прикосновения Демьяна, но сделать это сегодня – значит потерять голову.
Кусаю губы, их печет. Мне страшно перешагивать за невидимую черту. Это очередная линия, отделяющая нас будущих от прошлых. Я знаю, что между нами все изменится, секс либо скрепляет отношения, либо, наоборот, завершает их. Последнее слишком страшно представить, а для первого я сегодня не готова. У меня, в конце концов, белье разного цвета.
Как долго можно думать об одном поцелуе? Всего лишь всю ночь, следующее утро и целый учебный день. Губы горят всякий раз, стоит прикрыть глаза и подумать, что было накануне. Мы целовались. Я отвечала Демьяну, и мне дико нравилось происходящее. Такое невозможно забыть.
А еще сам виновник не дает мне это сделать. В группе все давно привыкли, что мы с Демой постоянно вместе, поэтому никто не обращает внимания, когда на парах он садится рядом, приобнимая меня за плечи. От контраста эмоций разорваться можно. Я не должна ничем выдать бегущие по ногам мурашки от нашей близости, равно как и просто обязана улыбнуться приветливо, чтобы не вызвать еще больше подозрений.
– Что ты делаешь? – шепчу возмущенно, делая огромные паузы между словами.
Измайлов улыбается, поняв, что я плохо собой владею. Он сегодня тоже немного странный – волосы взъерошены и глаза блестят, будто подхватил лихорадку. Надеюсь, у этой болезни имя не Алиса.
– Здороваюсь, – он обезоруживающе улыбается, тепло и открыто, как всегда, и между нами словно не было вчерашнего дня и прикосновения губ и языков, от которых в груди до сих пор трепещет.
– Тогда привет. – Губы нервно дергаются, и я мысленно чертыхаюсь. Ну куда мне плести интриги и делать вид, что я держу себя в руках на людях? Я вот сейчас краснею и кусаю язык, чтобы не сболтнуть лишнего, потому что кажется, что все на нас смотрят и знают, чем мы вчера занимались.
– Привет, Лис. – Прижимает меня ненадолго к своему плечу. От Демьяна вкусно пахнет. Туалетная вода мне всегда нравилась, настолько сильно, что я даже подарила ему флакон на Новый год, чтобы он только не решил сменить парфюм. – Ты утром мне так и не ответила. Тебя кто-то подвез?
Желудок сводит спазмом. Я надеялась, что Деме будет достаточно одного моего сообщения, а дальше… дальше он сложит два и два и найдет меня в университете. Я соврала ему впервые в жизни. Осознанно, намеренно. На языке кисло, я не привыкла его обманывать, но это необходимая мера, потому что иначе он бы взбесился. А мне необходимо было разобраться во всем.
– Я же написала тебе. Меня подвезли родители, – голос дрожит, моя ложь настолько неприкрытая и очевидная, что я удивляюсь, как Демьян не рассмеялся мне в лицо.
Папа уже лет десять уезжает на работу в десять утра. Мама же занимается домашними делами или едет на йогу и в бассейн. Я всегда одна по утрам, предоставлена сама себе. Исключений не бывает, остается надеяться, что Демьян об этом не знает, потому что иначе мне придется рассказать, что утром меня подвез Лев.
Выхожу на улицу раньше времени. Нужно проветрить голову, она с самого утра плохо соображает, еще и папа не добавляет радости – говорит сосредоточиться на учебе и не страдать ерундой, потому что отборочные мне не пройти. Как ни странно, это придает мотивации, хоть и злюсь. Хочется сделать назло, добиться успеха, чтобы показать, как они ошибались.
Остываю от свежего осеннего воздуха. Сегодня впервые пахнет настоящей осенью – падающей листвой, немного озоном и сырой землей. Прикрываю глаза и дышу, шелест листьев от легкого ветерка успокаивает.
Рядом тормозит машина. Я не спешу реагировать – стою на тротуаре, вокруг ни души. Я бы испугалась, если бы была в незнакомом месте, но у нас приличный поселок, где все друг друга знают.
– Привет, теннисистка! – Пассажирская дверца распахивается передо мной.
Смотрю на ярко-красный спорткар. Он идеально начищен, выглядит чертовски стильно. В груди толкается неприятное предчувствие. Перевожу взгляд на водителя и замираю. Его не должно быть здесь, откуда он вообще знает, где я живу?
Мне хочется сбежать. Зайти в дом и спрятаться там, наплевав на нотации папы. Потому что на фоне Льва, одетого в костюм, я выгляжу серой мышью в огромном свитере и короткой юбке-полусолнце. Куда он так вырядился?
– Садись, подвезу.
– Спасибо, не надо. – Поправляю край свитера и смотрю в сторону, на дом Демы. Он сейчас где-то там, наверняка завтракает или одевается в спешке, чтобы успеть выйти ко мне.
– Давай-давай. Я хочу поговорить с тобой.
– Нам не о чем разговаривать, – хмурюсь. Из меня сочится недовольство, но я пытаюсь его маскировать за мягкостью голоса. – Ты уже все сказал, – не упускаю возможности уколоть. Не только мне должно быть больно.
