– Я пока что не готова к тому, чтобы вновь встретиться с ним. Это слишком больно. – Она шмыгает носом.
– Понимаю, но прошу, не замыкайся в себе и не отталкивай меня. Помнишь, что я сказала много лет назад? Я буду рядом, что бы ни случилось.
Полина кивает и вновь меня обнимает.
Дома я оказываюсь, когда уже темнеет. Мы с Полиной еще некоторое время посидели в кофейне, не затрагивая больную для нее тему, а потом, чтобы поднять настроение, отправились на шопинг. Могу сказать, что для Поли это лучшая терапия: если я обошлась парой джинсов и новыми ботинками для выступления, то Полина покупала все, на что падал глаз. Но разве это имеет значение, если под конец вечера на ее губах была улыбка?
Ставлю пакеты около двери в свою комнату и направляюсь на кухню. Мы плотно пообедали в торговом центре, но сейчас уже восемь вечера, поэтому мой живот громко урчит. В холодильнике шаром покати. В свете последних событий я совсем забыла о продуктах. Беру последний йогурт и сажусь на подоконник.
В квартире стоит тишина, и я искренне надеюсь, что Богдан сейчас в каком-нибудь клубе позволяет очередной девице подробно изучить строение его рта. А Макс недавно написал, что останется до закрытия на работе и проверит документы по последней поставке. Очень надеюсь, что он возьмется за ум и больше не будет творить глупости.
Раздается стук входной двери, и в кухонном проеме я замечаю Богдана. На улице относительно светло, и лучи закатного солнца пробиваются сквозь тучи, озаряя кухню ярко-розовыми бликами, но Богдан все равно включает свет и вздрагивает, заметив меня.
– Надо же, а я думал, что не увижу тебя ближайшие несколько месяцев. – Его голос звучит сухо.
Он открывает холодильник и берет бутылку воды. Майка Богдана мокрая от пота, а спортивные штаны едва держатся на бедрах. Он снимает с шеи наушники, опускает их на стол и рядом с ними кладет полотенце. Я замечаю, что его черные волосы также влажные и слегка взъерошенные.
– Если ты забыл, я тут живу. – Я выкидываю пустую баночку из-под йогурта в мусорное ведро.
Богдан за несколько жадных глотков опустошает бутылку.
– Послушай, ни ты, ни я не в восторге от перспективы проводить время вместе, и поверь, если бы моя квартира была готова, я бы и на секунду тут не задержался. Но давай хотя бы сделаем вид, что ты взрослый человек и способна не устраивать истерику каждый раз, когда видишь меня. – Его голос звучит резко и так холодно, будто я успела тысячу раз перейти ему дорогу и сделать жизнь невыносимой. Он потирает лоб и бросает на меня нахмуренный взгляд.
Я не ослышалась? Ему хватает наглости заявлять, что я – ребенок, в то время как сам он ведет себя словно озабоченный подросток? Сжав пальцами край столешницы, я вскидываю голову и мило улыбаюсь.
– Ты прав, я не в восторге, что в моем доме будет жить совершенно незнакомый мужчина. И у меня на это есть причины. Так что давай расставим личные границы: ты не будешь лезть ко мне с разговорами и сделаешь вид, что меня не существует. Ты – друг Макса, и это единственное, что меня удерживает, чтобы не выставить тебя за дверь. Надеюсь, я понятно выразилась.
Когда я прохожу мимо, Богдан хватает меня за руку и награждает свирепым взглядом. Пульс начинает зашкаливать. Я нервно сглатываю. Глубокий вдох, затем выдох. Медленно сжимаю и разжимаю ладонь. Такое ощущение, что стены комнаты сужаются, забирая с собой весь кислород, а вместе с ним и чувство безопасности.
Видимо, заметив, что я застыла, словно камень, Богдан ослабляет хватку, и его рука опускается на мое запястье.
– Это один из пунктов, которые ты не можешь нарушать: не смей ко мне прикасаться. – Мой голос дрожит, как натянутая струна, еще немного – и он сорвется.
Скидываю руку Богдана и направляюсь к себе, надеясь, что его квартиру отремонтируют в ближайшее время.
Воздух в легких заканчивается, и я останавливаюсь, жадно делая вдох. Нагнувшись, упираюсь ладонями в колени и жду, когда боль в боку отступит. Обнаженная кожа живота покрывается мурашками. Отдышавшись, медленно иду вдоль набережной.
Пробежка вновь помогла прийти в себя после тяжелой ночи и справиться с мыслями. Кошмаров не было, но я долго ворочалась в кровати, пытаясь уснуть. Стоило только прикрыть глаза, как в голове начинали мелькать картинки прошлого. Почему-то воспоминания забирают меня в плен всякий раз, когда я остаюсь наедине с собой, а мне бы этого хотелось меньше всего.
Последние дни и так выдались довольно напряженными: нас подвела группа, которая должна была выступать, и пришлось просить Никиту, чтобы он отыграл сольный концерт, так как остальные ребята были заняты. А из-за его чувств, свалившихся на меня как снег на голову, я порой не знаю, как с ним разговаривать, и боюсь, что он воспринимает все иначе, чем есть на самом деле.
