Тем самым, которым она прожигает меня уже которую неделю.
– Хватит думать и пошли домой. Если сейчас кто-нибудь зайдет, я не ручаюсь за то, что ваш клуб продолжит пользоваться популярностью. – Беру ее за руку и вывожу из помещения.
Когда мы оказываемся на улице, Мира ставит заведение на сигнализацию и оглядывается по сторонам. Даже при уличном освещении я замечаю в ее глазах страх.
Мне хочется обнять ее, притянуть к себе и сделать все возможное, чтобы она перестала бояться. Попытаться заполнить эту дыру, зияющую у нее в сердце и разуме, и вновь увидеть ту дерзкую девушку с ослепительной улыбкой, которая так редко появляется на ее губах.
Мы молча идем несколько кварталов, наслаждаясь тишиной улиц. Иногда, чтобы услышать человека, совсем не обязательно говорить. Сейчас я чувствую Миру, даже не касаясь ее, хотя одному богу известно, как мне хочется это сделать. За это время у меня появилась зависимость от нее. Мое утро начинается с ее колкого взгляда и теплой улыбки. С ее противоречивости.
– Ты как-то спрашивал, куда бы я хотела поехать, – неожиданно заговаривает она.
Такое ощущение, что я задавал этот вопрос в другой жизни.
– Норвегия. Я бы хотела поехать туда и побыть наедине с собой, – признается она, сжимая в руках лямку рюкзака. – Ты предпочитаешь Нью-Йорк, потому что там можно спрятаться. Никто не обращает на тебя внимания в вечном потоке людей. Каждый занят собой, и ему плевать на окружающих. Суета занимает все твои мысли и не дает возможности в полной мере прочувствовать накопившуюся внутри боль.
– Ты хочешь чувствовать боль?
Она пожимает плечами:
– Один мой хороший друг как-то сказал, что мы обязаны чувствовать все. Не отгораживаться от эмоций и не выбирать именно ту, что более выгодна в данную минуту. А если остаться наедине с собой и попробовать выпустить все, что так долго мешало сделать вдох, то, возможно, боль хоть немного отпустит.
– И поэтому Норвегия?
– Да. – Мира с грустной улыбкой смотрит на меня. – Почему бы не поделиться чем-то личным в том месте, которое никогда не предаст?
В обычном нашем разговоре я бы давно отшутился в своей манере, но сейчас я просто закрываю рот, не зная, что сказать.
– К тому же там есть киты.
– Киты? – глупо переспрашиваю я, уставившись на Миру.
– Ага. Огромные млекопитающие, обитающие в океанах.
Ее голос звучит поучительно, будто она объясняет Ане, что ни в коем случае нельзя повторять плохие слова, так часто слетающие с ее языка.
– Что? – спрашивает она и останавливается, видимо, заметив мое удивление.
Серьезно? Киты? Кто в современном мире думает об этом?
С языка чуть не слетает: «Ты настоящая?», – но я машу головой и оставляю мысли при себе. Когда мы перешли к этому? Когда я упустил момент и Мира стала для меня гораздо большим, чем сумасшедшая подружка Макса?
Мы доходим до дома, и Мира прислоняется плечом к стене, устало вздохнув.
– Спасибо, что был рядом все это время. Знаю, со мной трудно и порой я сама себя не понимаю, но…
– Тебе не нужно ничего объяснять. Уж точно не мне, – выпалив эти слова, я понимаю, насколько двояко они звучат. – В том смысле, что я понимаю тебя.
Мира хмурится, и я нервно провожу рукой по волосам. Как все сложно.
– У моей сестры был тяжелый период в жизни, и я знаю, что не всегда удается себя контролировать.
– Значит, ей повезло, что у нее есть ты.
– Думаю, она с тобой не согласится.
Я снова вижу эту улыбку, ради которой готов на все. Яркую, теплую и искреннюю.
– Поверить не могу, что ты все рассказал родителям! – шиплю я, прожигая Макса взглядом.
– А как, по-твоему, я должен был это скрыть?
– Элементарно! Когда они спрашивают: «Как у вас дела?», – надо отвечать: «Отлично»!
– Ах, прости! – Он прикладывает руку к уху и делает вид, что разговаривает по телефону. – «Да, мам, у нас все отлично. Ничего серьезного, просто Миру преследует какой-то псих!» Так ты себе это представляешь? Мира, они твои родители и вправе знать правду.
Просовываю голову в дверную щель и украдкой смотрю на родителей, расположившихся на диване в гостиной.
Как только я открыла глаза утром, то сразу услышала в соседней комнате тихий спор. Сначала показалось, что это Макс и Богдан выясняют что-то, как это часто бывает, когда они играют в приставку, но, выйдя из комнаты, я застыла столбом, увидев родителей. Удивительно, что они не приехали сразу же, как появился злополучный конверт, ведь Макс докладывает им о каждом моем шаге. Не сказать, что я удивилась, когда узнала об этом, учитывая обстоятельства, но все же я уже взрослая женщина, а меня опекают так, словно мне пятнадцать.
Поразительно, когда я действительно нуждалась в защите, ее не было.
Распахнув дверь, выхожу к родителям.
– Вы надолго приехали? – интересуюсь с улыбкой.
– Очень гостеприимно с твоей стороны. – Папа подходит ко мне и, обняв за плечи, целует в висок.
Мое лицо заливается краской.
– Прости. Вы же знаете, что я рада вас видеть. – Обнимаю его и утыкаюсь носом в грудь, вдыхая родной уютный аромат.
– Просто мы опять сделали то, что не входило в твои планы. – Он смеется.
