Научи меня дышать полностью

– Что на снимках? – настаиваю я.

– Не важно. Это уже моя проблема. Не влезай в то, за что не готов взять ответственность.

– Ей было страшно. – В ушах все еще стоит испуганный крик, когда я коснулся ее, и мольбы не причинять боль. – Я пришел домой и услышал плач.

Мне хочется вернуться к Мире. Обнять ее и прогнать все кошмары. Просто быть рядом. Кажется неправильным, что она там сейчас одна.

– Знаю, – хрипло отзывается он. – Я благодарен тебе за то, что ты спас Миру, но прошу, не разрушай ее. Я не смогу еще раз собирать ее по осколкам. Что бы между вами ни происходило – просто забудь. Ты не готов к такому.

Больше не произнося ни слова, Макс уходит к Мире, оставляя меня одного.

На следующее утро я наливаю себе кофе и возвращаюсь к обработке фотографий, которые сделал за время прогулки с Аней и Мирой. Каждый снимок пропитан улыбками и теплом. Я ловлю себя на мысли, что эти работы – единственное, во что я вложил душу за последнее время. Фотография всегда была моей отдушиной, но в стремлении заработать, достичь определенного статуса я потерял удовольствие от съемки.

Я пролистываю снимки и не могу скрыть улыбки, когда на одном из них вижу Миру, пытающуюся спрятаться от меня за ладонями.

Я хочу вернуться в это мгновение.

Мира проспала практически весь вчерашний день, встав только для того, чтобы привести себя в порядок, и сразу же вернувшись в комнату. Макс тоже не выходил от нее, но изредка до меня доносились ее тихие всхлипы и шепот друга. Я сдерживался, чтобы не ворваться бесцеремонно в комнату, схватить Миру в охапку и стереть грусть с ее глаз.

– Доброе утро, – утреннюю тишину разрезает надломленный хриплый голос.

Поднимаю голову и замечаю Миру. Она неуверенно переминается с ноги на ногу в кухонном проеме, уставившись в пол.

– Доброе, Колючка, – слова так легко слетают с языка.

Ее губ касается легкая улыбка, и она делает шаг вперед.

– Я смотрю, у кого-то бессонная ночь. – Она кивает на полный кофейник.

– Вроде того.

– Может, ты еще и завтрак приготовил? – Мира достает из шкафа кружку и наливает себе кофе.

Она стоит спиной ко мне, все еще избегая моего взгляда, а мне хочется подойти ближе, притянуть к себе, чтобы вдохнуть ее приятный аромат и убедиться, что с ней все в порядке.

– Подумал, мало ли, вдруг ты захочешь проявить чудеса кулинарии, – стараюсь говорить непринужденно, поддерживая легенду, что все в порядке.

– Пожалуй, последнее, о чем я могу думать, – готовка. Но я бы с радостью что-нибудь съела. – Мира замирает вполоборота ко мне, прижимая к груди кружку. – Макс проснется и сходит за завтраком.

– Зачем ждать, если мы можем организовать сами?

Богдан, тормози. Тебе это совершенно не нужно. Ты же знаешь, чем все может обернуться.

С самого утра уже жарко, но Мира в объемной толстовке, доходящей до середины бедра, и свободных шортах. Волосы слегка растрепаны после сна, и, несмотря на бледность кожи, на щеках все же виден легкий румянец.

Мира поворачивает голову, и ее губ касается легкая улыбка, а взгляд становится задумчивым. Она внимательно всматривается в меня, будто вспоминая, как мы провели прошлую ночь. Как она молчаливо делилась со мной своим самым страшным кошмаром, позволяла разделить его и забрать себе. Пусть ненадолго, но она была не одна.

– Ты не обязан, – вдруг произносит она. – Не жалей меня.

– Даже не собирался. – Захлопываю ноутбук и отодвигаю его.

В голове полно вопросов.

Как ты себя чувствуешь?

Кто сотворил с тобой такое?

Что за мерзавец погасил огонь в твоих глазах?

– Я хочу есть, ты тоже. Не вижу причины, чтобы не сделать это прямо сейчас. – Подхожу ближе и забираю из ее рук кружку.

Наши пальцы мимолетно соприкасаются, и Мира поднимает голову. За страх, живущий в ее глазах, хочется проклясть весь мир.

– Позавтракай со мной, – прошу я хрипло.

– А что дальше? – Ее взгляд не отрывается от моего лица.

Я уеду. Оставлю тебя здесь. Ты будешь собирать себя по осколкам, а я продолжу разрушать свою жизнь в Нью-Йорке.

– Мы выпьем кофе и съедим самую отвратительно-сладкую булочку, какую только найдем. Ты опять накричишь на меня за какую-нибудь мелочь, а я продолжу шутить.

– Да ты мазохист.

– Возможно, но рядом…

– Мира, – прерывает нас голос Макса.

Он влетает на кухню, и его взгляд задерживается на наших руках, обхвативших одну кружку – единственную преграду, разделяющую нас. Если не считать тайн прошлого, кошмаров и суровой правды.

Мира отстраняется от меня, делает шаг назад и вновь становится недосягаемой.

– Я приготовлю завтрак, – говорит Макс, становясь между нами и оттесняя меня к окну.

Не разрушай ее.

Возможно, Макс прав. Я разрушу ее. Оставлю после себя руины и сделаю еще хуже.

Проклятье.