Фрэнк уже ждал ее. Он сидел за дальним столиком кофейни и нетерпеливо попивал свой кофе, а между глотками посматривал на часы.
Его пугало то, что он перестал понимать девушку, которая раньше была для него словно открытая книга, теперь же в ней появилась какая-то загадка и молодой мужчина собирался эту загадку во что бы то ни стало разгадать.
Поэтому, когда любовница вошла внутрь и направилась к его столику, он вскочил и помог ей усесться.
— Здравствуй, — Эмили приветливо улыбнулась и сев, отметила, как суетливо мужчина бросился к своему месту. Может быть, он всегда был таким, и она просто не замечала этого, ослепленная своей любовью? Официант принес меню, но девушка уже знала, что она будет, поскольку, будучи сладкоежкой, четко представляла, что съест еще до того, как входила в кафе. Вот и сейчас она уже видела свой эклер. Тонкий, почти прозрачный, сквозь который просвечивается начинка. Когда подцепляешь кусочек, аромат достигает тебя намного раньше, чем ты успел укусить это произведение искусства. И кофе здесь варили таким-то неведомым образом. Он получался немного пряный, чуть жестоковатый и оставляющий после себя легкую горечь.
Фрэнку никогда не нравился такой кофе, и он частенько ворчал, что после похода сюда ее губы тоже горчили. Интересно, а понравился бы такой вкус Эрнесту? Эмили улыбнулась при мысли о муже, и даже не сразу поняла, что думает о нем, когда напротив сидит мужчина, любимый ей всем сердцем. Или она просто только так думала?
Подняв глаза, она посмотрела на Френка, привычно отмечая, что он красив. Эти волосы, пушистые и светлые, они так напоминали поля перед сенокосом. Казалось, если уткнуться в них, то почувствуешь тот пьянящий аромат теплого, напоенного солнцем сена.
Фрэнк смотрел на нее во все глаза, понимая, что не может поцеловать ее здесь и чувствовал, как желание наполняет его суть. Она была та, которую он познал целиком, взяв ее девушкой и научив нехитрой, по его мнению, науке любви. Но спустя какое-то время, он понял, что сам зависит от нее. От ее страсти, желания, готовности… И от того, какой смелой она была в постели.
Словно это не его Эмили, а какая-то другая, уверенная в себе женщина, готовая к любым экспериментам и, более того, предлагающая их сама. Какой пыткой было ложиться в постель к Нэнси. Близость с женой, которая не пыталась проявить даже крохи инициативы и лишь смотрела на него пустыми глазами. Фрэнк даже не знал удовлетворяет ли он ее или все это лишь старательно преподнесенная игра. С Эмили же все было иначе. И пусть он не был монахом и не ограничивал себя лишь женой и любовницей, он уже понял, что ни одна шлюха, купленная им за деньги, и ни одна вдовица, жаждущая секса, не могут сравнится с Эмили.
При мысли о ее коже под губами, он почувствовал, как пенис нетерпеливо стал распрямляться, и с ужасом подумал, что теперь придется сидеть пока тот не опадет.
Эмили же тем временем принесли ее кофе и эклер, и она снова улыбнулась. Искренне, дружески, но без малейшего намека на желание, а он так привык к тому обожанию, что скользило во взгляде этой женщины. Так смотрела только она и его жена, но у второй к этому немому обожанию примешивалось что-то сродни испуганной неуверенности. Словно она понимала, что занимает это место не по праву.
Фрэнк опустил руку под стол, поправляя член и пытаясь думать о чем-то другом, как Эмили коснулась пальцами его руки, лежащей на столе.
— Нам нужно поговорить, — улыбнулась она и Фрэнк отдернул обе руки, потому что от этого почти невесомого прикосновения, его член резко распрямился, а яйца пронзила острая боль. Он был готов взять ее немедленно, а учитывая, что они не виделись очень давно, его просто распирало от желание.
— Пойдем отсюда, — хрипло произнес он, сжимая пальцы девушки и та почувствовала, что его ладонь влажная от испарины.
— Я хочу выпить кофе.
Эмили продолжала улыбаться, и он не поверил своим словам. Но, поскольку Фрэнк никогда не был высокого мнения о женском уме и догадливости, то он решил пояснить.
— Я безумно соскучился и хочу тебя прямо сейчас. Ты же не позволишь мне мучиться, — он нежно улыбнулся, но Эмили уже высвободила руку и придвинула пирожное.
— Фрэнк, я не могу оставить пирожное, о котором я столько мечтала пока ехала сюда.
Мужчина ошалело уставился на нее, словно не веря услышанному, а потом кивнул и как завороженный смотрел на то, как она подцепила кусочек эклера и поднесла его к губам.
