Был теплый летний вечер, мать уехала на дачу, и Данил в полной мере ощутил себя одиноким. Неудачником. Казалось бы, что мешало просто позвонить? Страх, даже два: быть отвергнутым и быть принятым. Сложно сказать, какой был сильнее. И если с первым все было более-менее понятно, то второй требовал глубокого осознания. Данил не был уверен, что готов к отношениям с мужчиной. По вечерам, лежа в постели, представлял, как могло бы быть у них с Владом, не стой между ними призрак отца. А вдруг, вдруг Влад тоже не равнодушен? Иначе предательство Данила не обидело бы его так сильно… Тогда ребром вставал другой вопрос – готов ли сам Данил столь кардинально изменить свою жизнь, готов ли признаться не только бедной матери, но миру? Готов ли столкнуться с возможным презрением тех, кого считал приятелями, всю жизнь доказывать, что не хуже других? Насколько проще было бы, окажись Влад девушкой! Сколько сомнений, сколько вопросов отпало бы само собой. Но влюбился ли тогда бы Данил? Вряд ли. В юности кажется, что для любви преград не существует, что, если любишь, само мироздание старается помочь. Взрослея, понимаешь, что все не так – влюбленные не в вакууме живут, а в обществе. И зачастую для того, чтобы быть принятым этим самым обществом, нужно ему соответствовать. Или быть гением, плевавшим на него. «Будь счастлив», - сказала мать. Отчего же тогда смотрела украдкой со слезами, отчего все реже бывала дома, избегала прямого взгляда и молчала? Данил понимал, что Влада мать не примет никогда. Но могло ли ее слово стать решающим? При всей сыновьей любви и уважении, при всей благодарности Данил твердо ответил бы «нет». У матери своя жизнь и свой выбор, и она его сделала. Теперь была его очередь, и свой выбор он сделает без оглядки на прошлое.
Смогут ли они с Владом быть вместе?
Ответа пока не было.
И получить его можно было всего лишь одним способом – попробовав, ведь лучше жалеть о сделанном, чем о том, чего не сделал.
- Алло.
- Влад?
- Даня… ты что-то хотел?
- Я… да, - Данил сел на кровать, оперся спиной о стену и подтянул колени к груди.
- И?
Запустил пальцы в отросшие светлые кудри.
- Ты ко мне хоть что-нибудь чувствуешь? Кроме презрения, – спросил тихо.
- Какая разница, Дань?
- Большая, для меня – большая. Я… - тяжелый вздох, - я скучаю по тебе. Очень.
Влад молчал.
- Думаю постоянно. С Ирой расстался.
- Почему?
- Потому что не честно это, быть с человеком, которого не любишь, - зашептал страстно. – И матери все рассказал. Как пошел к тебе, как хотел узнать, сказал, что был с тобой…
- А она, - хрипло спросил Влад.
- Сначала спокойно слушала, а когда я сказал, что мы с тобой… спали, расплакалась, - Влад хмыкнул.
- Зачем ты позвонил? Я ничего не говорил в издательстве, твои рассказы по-прежнему готовы брать… - Данил на минуту потерял дар речи. А потом закричал.
- Да как ты… я никогда, - вдох-выдох. – Я дурак, я столько всего натворил, что не уверен, что ты вообще меня когда-нибудь простишь, - затараторил, боясь, что Влад не дослушает, что перебьет. – Но я никогда, слышишь, никогда, не собирался пробиваться за твой счет!
- Я знаю, - был тихий ответ. И Влад повесил трубку.
На следующий вечер Данил опять позвонил.
- Ты так и не ответил…
- Зачем тебе? - Влад не сказал «нет»! – Что ты хочешь?
- Расскажи мне об отце. Как он умер? - Данил услышал, как собеседник вздохнул, услышал щелчок зажигалки.
- Он пришел ночью. Злой, как черт, - Влад затянулся, медленно выдохнул. – Мы поехали кататься.
- Кататься? На чем?
- На мотоциклах. Гоняли по шоссе наперегонки, это был наш лучший способ выветрить агрессию, снять напряжение, - Данил слушал, боясь вздохнуть. – Понятия не имею, откуда там взялся грузовик… Он ехал прямо на меня, я не видел, крутился юлой на месте… а Саша… Саша толкнул меня. Сильно. Я улетел в бордюр, а он… он не успел, - Данил до крови закусил губу.
- А потом? – спросил хрипло, голос не слушался.
- Потом? Потом я сидел на асфальте рядом с ним, ждал скорую. А он умирал. Я видел, как уходит из его глаз жизнь, капля за каплей. И ничего не мог сделать.
Данил тихо сопел в трубку, Влад затушил сигарету и, откинувшись на подушку, прикрыл глаза.
- Ты был прав – он погиб из-за меня.
- Нет… ты не виноват, - страстно прошептал Данил.
- Я гладил его по залитому кровью лицу, шептал, что люблю… он умер у меня на руках.
- Влад, я…
- Спокойной ночи, Даня.
Тем вечером Данил впервые напился до зеленых чертей. И весь следующий день приходил в себя. А Влад позвонил по давно забытому в записной книжке номеру и сказал лишь одно слово:
- Вывозите.
- Я напился вчера, - сказал Данил вместо приветствия.
- Я тоже, - усмехнулся Влад.
- Ты все еще любишь его?
- Нет, - ответ вырвался прежде, чем Влад успел подумать. – Всегда буду помнить… но не люблю так…
- Можно я приеду? – спросил внезапно.
- Зачем? – щелкнула зажигалка.
Действительно, зачем? Ведь то, что он больше не любит отца еще не значит, что любит Данила.
- Прости, я не хотел навязываться…
- Приезжай!
Данил тихо, как вор, прошмыгнул в прихожую, стараясь не разбудить мать, зашнуровал кроссовки, накинул ветровку и аккуратно прикрыл за собой дверь.
