— Бублик, приличные собаки не лазят по мусоркам, — раздался голос за моей спиной.
— Господи, — добавила я убедительности в свой шепот. — Я позвоню сразу. Я стану волонтером. Я буду кормить уличных котят. Я с Толиком посижу ещё раз. Я не буду ругаться матом. Нет, нет, я просто реже буду ругаться матом. И станцую этот танец. Только умоляю, пусть он уйдёт!
Бублик, олицетворяющий для меня сейчас господню волю, устало вздохнул и засеменил к хозяину. Я задержала дыхание, я не дышала целую минуту. Потом осторожно выглянула и увидела широкую спину ненавистного мне мужчины. Он уходил. Аллилуйя. Я выждала ещё немножко и стала выбираться.
— Как второй раз родилась, — пробормотала я.
— Там ещё жестянки есть? — пробасил голос над головой. Я взвизгнула и шарахнулась в сторону.
— Господи, — в который раз за несколько минут произнесла я.
— Просто Коля, — щербато улыбнулся мой собеседник и полез в урну.
— Больше никогда в жизни, — пробормотала я, запахнула сильнее свитер, мало защищающий от холодного ветра, и ходко пошла прочь.
— Барышня, а вы ничего не забыли?
Я недоуменно обернулась. Коля, обладатель обвисших на коленях штанов, потертой жилетки неопределенного цвета и улыбки, не сходящей с бородатого лица, пытливо смотрел мне вслед. А над его головой, словно знак, символ — объявление на столбе. О боже, просто так мне с крючка не сорваться. За сомнительное везение приходится расплачиваться.
— Да, конечно, — негромко, потупив взор, ответила я, словно школьник, пойманный с сигаретой за углом. — Сейчас.
Достала телефон и сразу, не теряя времени, набрала номер, и, уже уходя и договариваясь о своей будущей волонтерской деятельности, махнула рукой Коле на прощание. Зачем, не знаю. Он же пожал плечами и наклонился к пакету с жестянками, кем-то оставленными у самой урны. О том, что им двигала жажда наживы, а вовсе не карма, я так и не узнала.
Я посмотрела на часы — меня не было дома всего полчаса. Без продолжительного чаепития от мамы еще никто не уходил, так что был шанс застать Верку у нас дома. Я вернулась, лёгким шагом взлетела по лестнице, открыла дверь. Так и есть, сидит. Чай пьёт. С конфетами. Терпение, помни, ты сегодня баловень фортуны. А за любое везение надо платить.
— Вер? — улыбнулась я. — Ты прости меня, пожалуйста. За конфеты и вообще. Я в субботу свободна, можешь Толика приводить, посижу.
Толик улыбнулся мне робкой улыбкой, сведя глаза к переносице, покосился на вазочку с конфетами. Вздохнул.
— Ничего страшного, — проявила царскую милость Вера. — Я же понимаю, у тебя ещё просто нет детей. И спасибо за предложение, мне как раз нужно было в парикмахерскую.
Я обещала судьбе всего раз, напомнила я себе. Подмигнула Толику и скрылась в своей комнате. Переписала список необходимых покупок к следующему воскресенью — там было много всего, от памперсов до раскрасок, и, решившись, набрала Марину. После того вечера мы ещё не разговаривали.
— Привет, Марин.
— Привет.
Взяла трубку и молчит. Спросила бы хоть, как дела. Сказала бы хоть что-нибудь, чтобы помочь преодолеть мне мою неловкость.
— Насчёт того вечера. Прости, пожалуйста. Я…я так больше не буду. И танец станцую. И улыбаться буду весь вечер.
Мы снова помолчали. Я вздохнула. Не знаю, как быть. Я привыкла, что Маринка всегда рядом, всегда со мной, даже если по сути нас разделяют сотни километров.
— Я люблю тебя, — вдруг сказала она, и я по голосу почувствовала — улыбается.
И сразу так легко стало на душе, словно камень с неё свалился. И слёзы закипели на глазах, дурацкие, глупые, боже, я становлюсь такой плаксой. И подумалось — да что мне Руслан. Я за Маринку убью, если нужно будет, не то что танец станцую.
ОН
— Руслан Олегович, кофе?
Я на мгновение замер. Никак не мог привыкнуть к тому, что у меня внезапно появилась секретарша. Признаться, я пытался отказаться от неё, но меня слушать никто не стал. Она полагается мне по статусу. И точка.
— Эмммм… Черный. С сахаром. Да, с сахаром.
— Я помню, Руслан Олегович.
Я опасливо, бочком, пробрался через приемную. Лена, именно так звали мою секретаршу, стояла ко мне спиной, но склонившись так низко, что я бы не удивился, узнай, что оттуда, из-под коротенькой юбки, из тени, прячущейся между бедер, за мной хищно наблюдает ещё один глаз. Расчётливый такой, с прищуром. Я вдруг представил, как должен выглядеть третий Ленкин глаз и фыркнул от смеха. Боюсь, теперь никогда не смогу смотреть на нижние её девяносто без улыбки. Опасливой улыбки, помним про прищур.
— Все в порядке? — Лена повернулась, качнув бюстом.
— Без сомнения.
Я просочился в свой кабинет, закрыл дверь и выдохнул с облегчением. Сюда Лена и все её девяносто без стука не заходят. Наш офис — это небольшой двухэтажный домик на окраине города. Складские помещения внизу, кабинеты наверху. Я, Димка, наши секретарши и ещё двадцать человек. А сначала, ещё не так давно, ютились в трёх комнатах. Растём. Наверное, это хорошо. Теперь я обладатель…Лены.
