Руслан чуть приоткрыл рот, на меня посмотрел, видимо, намереваясь что-то сказать. Я злорадно хмыкнула, он вопросительно приподнял брови.
— Станцуем.
И улыбнулся, блеснув тридцатью двумя белоснежными зубами. Гад.
— Станцуем! — хлопнул в ладоши материализовавшийся из воздуха толстячок. — Забудьте все, что знали о вальсе. Именно я покажу вам, что значит настоящий вальс.
Заиграла музыка, толстячок подхватил Маринку под руки и закружил по залу. Смотрелись они препотешно — толстый маленький мужичок и тонкая высокая девушка. Но в этом гномике было столько грации, что вскоре я следила за каждым их движением, забыв даже о Руслане.
— Теперь вы! — воскликнул гуру танца и усадил Маринку на стул.
Щеки её раскраснелись, на лицо вернулась жизнь. Я замешкалась, мужичок подтолкнул меня в спину так, что я едва не упала в объятия Руслана.
— Смелее, ближе! — надрывался наш преподаватель.
Я положила руку на плечо Руслана, стараясь не подходить слишком близко. Он свою мне на талию. Я в свою очередь вложила свою ладонь в его. Глаз поднять не смела, я трусиха, я не хочу видеть его так близко.
— И раз-два-три! — раздалось над ухом. — Начали!
Заиграла музыка, мы с Русланом дернулись неловко в разные стороны и замерли. Надо позволить ему вести, иначе мы так и не станцуем ничего. Смирись Светка, смирись, и получай удовольствие.
На Руслане была футболка, и, устраивая руку на его плече, я нечаянно коснулась голой шеи. Почувствовал ли он моё прикосновение?
— Ближе друг другу!
Я сжала губы. Вряд ли занятие продлится долго, надо просто потерпеть. Мужчины, родные, ставшие чужими, ненавистные, оккупировали мою жизнь. Мне даже идти некуда, я не знаю, уехал ли Антон. Так что танцуй, детка.
— От тебя пахнет котлетами? — спросил Руслан в опасной близости от моего уха.
— Пирогами, — уточнила я. — С капустой и грибами.
— Как мило.
Я заставила себя промолчать усилием воли. Больше всего меня бесило то, что этот подлец отлично танцевал. Хотелось закрыть глаза и покориться танцу, не думая о том, кто мой партнёр.
— Да вы созданы друг для друга! — воскликнул толстячок, я споткнулась и наступила Руслану на ногу.
ОН.
От неё вправду пахло пирогами.
Это было забавно и очень странно. Я некстати вспомнил, что уже очень давно не ел, и желудок протестующе сжался. И давно не танцевал вообще. А с такими аппетитно пахнущими женщинами подавно. Подумал было о колене — да хрен с ним, не развалюсь за один танец.
Мышка потрогала мою шею. Клянусь, специально. А потом ещё раз.
— Ты меня трогаешь? — поинтересовался я.
— Просто ты ерзаешь, — прошипела она чуть слышно.
Смотрела строго вперёд, не поднимая глаз. Музыка набирала обороты, это было до жути странно — танцевать с ней. Скажи мне кто лет пятнадцать назад, не поверил бы.
— Вы просто созданы друг для друга! — завопел танцор, которому не то что яйца, даже живот не мешал.
Мышка споткнулась и наступила на мою ногу. Слон от бога, надо же умудриться при таком смешном весе и в мягких кедах так отдавить несчастную конечность. Кстати, ту же несчастную, жизнью обиженную ногу.
— Ещё один такой финт, и будешь танцевать сама, — предупредил я.
Она предпочла не отвечать. Около минуты мы танцевали молча, затем она — специально! — наступила мне на ногу. Я дёрнул её на себя, совсем чуточку, но она сбилась с шага и наступила мне на вторую ногу. Блядь!
— Так не пойдёт! — проорал толстяк.
Я выпустил Мышкину руку, она отступила от меня на шаг. Глаза блестят, грудь рассержено вздымается. Прекрасно! Ноги отдавили мне, а злится она. Я уже и забыл, что даже Мышь может быть типичной женщиной. Что она вообще женщина. Хотя вру, да. Я рад, что на ней лёгкий кардиган, не будивший во мне никаких абсолютно желаний.
— Вы можете танцевать лучше, — начал толстяк. — Ваши тела созданы друг для друга.
Я как раз отпил воды из бутылки, пользуясь перерывом, но на последних его словах просто поперхнулся и закашлялся. Толстяк похлопал меня по спине, я поблагодарил его, глядя, впрочем, на Мышку. Та глазела на белые носки своих кед, словно ничего интереснее в жизни не видела.
— Вы можете танцевать лучше, — повторил толстяк. — Если бы не пытались стоять друг от друга на расстоянии вытянутых рук. Что это такое?
Я вдруг почувствовал себя словно в школе, пойманным на невыполненном домашнем задании, вынужденный оправдываться. Вот только годы уже не те. Не хотелось оправдываться, но и грубить не хотелось тоже — я помнил, что это Маринкин день. Надо просто станцевать этот танец, как я делаю нелюбимую работу. Перетерпеть.
— Невеста!
Маринка, которая сидела на своём столе ниже травы, тише воды вытянулась в струнку. Толстяк склонился перед ней в изящном пируэте, а потом под ручку потащил к двери.
— Этим двоим нужно уединение. И мы дадим им это.
Марина и слова не успела сказать, как её выставили в коридор.
— Снимайте свою кольчугу, — скомандовал толстяк и ткнул пальцем в её кардиган.
Она развязала поясок и сбросила его. Под ним оказалась лёгкая майка на тонких бретелях. Блядь.
— А вот теперь мы будем танцевать, — сказал толстяк и довольно потер руки.
