Мышка хмыкнула и уткнулась в телефон, я сделал то же самое. Я ненавидел очереди, особенно такие, где впереди тебя десять человек, а позади ни одного. Поневоле чувствуешь себя неудачником.
Через сорок шесть минут я внёс Мышку в кабинет. На руках. А ещё через тридцать вынес. На её ноге белела повязка, растяжение. Минимум неделя. До свадьбы девять дней.
— Может, Маринка не узнает? — осторожно начал я.
— Нужно подумать, — так же осторожно сказала она. — Я пострадавшая сторона. Я выбыла из строя на неделю. Я не могу ходить.
— Не драматизируй, — перебил я. — У тебя всего лишь растяжение.
— Пожалуй, мне нужно позвонить Марине.
Проклятье. Она сидела и невинно хлопала глазами, откровенно меня шантажируя.
— Что тебе нужно?
— Чтобы ты носил и возил меня всю неделю вплоть до снятия повязки. Например, завтра в десять утра я должна работать волонтером. Но бедные детки не дождутся милой тети, ведь злой дядя сломал тете ножку.
И улыбнулась, видимо демонстрируя, насколько она мила.
— Хорошо, — обречённо простонал я. — Я приеду.
ОНА.
Нога болела не так чтобы. Вполне себе терпимо. Я больше испугалась. Летела вниз я наверняка мгновение, но мне казалось, что я падаю с самого Эвереста. Тут я, конечно, Руслану польстила, он высок, но не до такой же степени.
А потом…у него было такое испуганно-потешное лицо, что сказать о том, что больше болит моё уязвленное самолюбие, чем нога или копчик, было бы просто его разочаровать. А мне не то чтобы хотелось его разочаровывать… Мне просто понравился страх в его глазах. Растерянность. Они приятно разнообразили обычный спектр эмоций на его лице: самоуверенность, высокомерие. Поэтому все, что я сделала, просто застонала громче.
Ну, ещё и на х*й его послала. Давно хотелось. Да и заслужил. Не стоит ронять на пол маленьких беззащитных девочек.
А когда он нес меня на руках… Можно было закрыть глаза и представить, что так и должно быть. Что жизнь не полетела к чертям, на маминой кухне не ест пироги мой бывший муж, а самому Руслану я нужна. Когда я чуть подглядывала на него из-под ресниц, видела его подбородок так близко, и чуть заметную пробивавшуюся щетину, родинку на шее — раньше я её и не замечала. И думать о том, что когда- то я была такой смелой, что могла кусать и целовать его кожу. А чтобы воспоминания не лезли, надо было лежать в его руках тише мышки (ха-ха) и не шевелиться.
Но все хорошее заканчивается рано или поздно. Стоило мне только войти во вкус — молодой и красивый мужчина носит меня на руках — как на мою ногу навертели белую повязку и велели приходить через неделю.
И тогда сам чёрт дёрнул меня за язык. Что я наделала вообще? На ручках мужских понравилось? А он? Какого хрена согласился он?
И теперь я ехала за его спиной на мотоцикле. И обхватывала его так крепко, что страшно становилось от своей смелости. Ехала домой на своих условиях. И дурела от собственной глупости.
— Нести до квартиры? — едко поинтересовался Руслан. Я сделала вид, что пытаюсь сама слезть с мотоцикла, и застонала. — Понятно.
Подхватил меня на руки. Когда я увидела, что лифт не работает, едва сдержала улыбку. Руслан меня отвлекал. Очень хорошо отвлекал. Например, от навязчивых мыслей, ждёт ли меня в квартире Антон. А если и ждёт, пусть увидит, что у меня есть 'мужчина'. Тем более историей наших с Русланом отношений я с ним не делилась. Слишком личное.
Руслан остановился у дверей, я нажала на кнопку звонка. Мама открыла так быстро, словно ждала за дверью.
— Здравствуйте, Татьяна Сергеевна, — выдал Руслан, смотря куда-то вниз. Надеюсь, не на моё декольте.
— Здравствуй, Руслан, — отозвалась удивлённо мама.
— Мам, Антон здесь?
— Нет, уехал…
Хоть одна хорошая новость. Мама все так же стояла, растерянно на нас взирая.
— А…Толик? — поинтересовалась я исключительно потому, что боялась появления его мамы в любой момент.
— Я рад, что у тебя такая бурная личная жизнь, — шепнул Руслан в моё ухо. — Но я не очень люблю групповушки, особенно такие, в которых на троих мужчин одна маленькая баба.
И спустил меня на ноги. Достаточно аккуратно.
— До свидания, Татьяна Сергеевна.
Мама открыла рот, потом закрыла снова. Помахала ему рукой, хотя видеть он уже не мог — сбегал по лестнице.
— Завтра в десять! — проорала я ему вслед.
И усмехнулась. До чего же мне нравилось дергать тигра за усы. Так жизнь приобретала хоть какой-то смысл.
— Что случилось? — наконец спросила мама и закрыла за мной дверь.
— Ничего страшного, Руслан просто немного меня покалечил.
— Вы подрались? — воскликнула она, заметив мою ногу.
— Мама, если бы мы подрались…
Я не стала договаривать. Пропрыгала мимо мамы по коридору в свою комнату. Плотно прикрыла дверь — на ней не было замка, а мне, как назло, хотелось забиться куда-то, спрятаться. Упала на постель, нечаянно задев больную ногу. Прижала ладони к лицу. Они все ещё чуть пахли пирогами. Проклятье. В желудке заурчало, голод умеет отодвигать на задний план все остальные проблемы.
— Мам? — крикнула я. — А пирожки ещё остались?
И засмеялась. Глупый смех бурлил пузырьками внутри и не хотел успокаиваться. Смеяться было куда легче, чем плакать. Лучше.
