– Ты больше не мечтаешь спать?
– Мечтаю, но после того, как кто-то сможет хотя бы мыть полы в кафе кроме меня.
– Судя по комментариям в интернете, посетители довольны?
– Да, почему ты до сих пор не заезжала к нам? Няня посидит с Олли.
– Я не верю, Ник, не верю в происходящее.
Первые значительные заработки я хотел отдать дяде Джону, чтобы он, наконец, смог снова купить себе машину и перестать ездить на общественном транспорте. Мне хотелось сделать это больше всего. Купить машину лучше прежней в разы, пусть даже в кредит. Но я не сделал этого. Даже спустя полгода. Все деньги были вложены в развитие.
Нам отремонтировали вход в кафе, я заменил мебель и посуду. Фотографии клиентов со сладостями развесил на одной из стен в виде огромного куска торта. Со страхом и с непередаваемым предвкушением я расширил меню кафе – внес в него основные блюда. Теперь у нас можно было завтракать, обедать и ужинать. Удалось это благодаря нанятому мной су-шефу, у которого я сам не так давно учился. Это был Невгель из кафе «Праноми».
Двух официантов я так же переманил оттуда – Мартина и Риту. Думаю, Промс меня теперь ненавидел, но мне проще было начинать с людьми, в которых я был уверен.
Я благодарил Промса за то паршивое настроение, велосипед за болезненное падение, свою семье за веру и поддержку, Марту за то, что она появилась и перевернула мой взгляд на многие вещи, организму за то, что не спит и до сих пор функционирует, даря мне возможность исполнять свои мечты.
Из-за моей занятости в «Николли» мы виделись с Мартой только пару раз в неделю. В основном гуляли по заснеженным паркам, иногда ходили в кино, на концерты и выставки. После каждой встречи я скучал по ней все сильнее.
Однажды целый день на работе я не находил себе места, потеря сознания на меня накатывала пару раз. Я уходил отсиживаться в туалет, как только чувствовал неладное, коллегам соврал, что отравился.
Я понял одно – мне нужно, чтобы Марта была рядом в каждый день, как воздух. Я понятия не имел, как мы будем жить вместе, что я буду делать со своей невозможностью спать и отключками, но следующие выходные мы потратили на переезд в съемную квартиру.
Дядя Джон уже получал стабильную зарплату, поэтому к моему решению отнесся спокойно – от моего заработка семья уже не зависела. Зато Ханна в первый раз на мою память, поругалась со мной и ушла к себе, не завершив разговор. Я ее понимал, нервы – роды, переезд, мои скитания по клиникам. Я написал ей письмо, что очень люблю ее и буду приезжать сидеть с Олли по первому зову, а также, что очень хочу познакомить их с Мартой. Ханна спала по ночам, поэтому для нее я был всего лишь семнадцатилетний школьник, который, не окончив школу, собирается жить с девушкой.
Мы заехали в уютную довольно потрепанного вида квартирку.
– Дааа, слышимость здесь, наверное, – протянула Марта
Я смущенно опустил глаза и засмеялся.
– Эй, я это о своем пении, – рассмеялась Марта и открыла шторы. – Я все здесь хочу поменять.
Мы проводили все вечера вместе: смотрели фильмы, гуляли, много говорили о Марте. Я любил слушать ее рассказы о детстве, о ее семье. Марту воспитывала мать искусствовед в небольшом городке Кливленде недалеко от Нью-Йорка. Отец рано ушел из семьи и с Мартой общение поддерживал только пока ей не исполнилось пять лет, потом он снова женился, и их встречи сошли на нет. Оказывается, Марта старше меня почти на 10 лет, если учитывать мой реальный возраст, а еще она с детства мечтала петь. Когда речь заходила о моей семье, я невольно терялся, признался только, что меня воспитали опекуны.
Я смотрел на Марту с восхищением, а она с раскрасневшимися щеками сидела, обложившись подушками на кровати, ведая историю за историей. Как она начала петь, как выступала в школе на дискотеках, как сбежала на дикий пляж океана на все лето со своими друзьями еще в школе. Я слушал ее, и мне казалось, что со мной не происходило ничего особенного, о чем можно с интересом рассказывать. Друзей кроме Шона у меня никогда не было. За свои семнадцать лет я путешествовал, конечно, по Канаде, особенно меня впечатлила поездка с Ханой и дядей Джоном в Британскую Колумбию, но почему-то мне казалось нелепым рассказывать сейчас об этой еще детской своей поездке.
Я готовил ей необычные десерты, а она придумывала им шутливые названия. Я был уверен, что полюбил Марту, она восхищала меня, притягивала, было интересно наблюдать за каждым ее движением и словом. Конечно, я ничего не сказал ей о том, что не сплю, об этом не могло быть и речи. Что, если это напугает ее, оттолкнет? Сейчас совсем не подходящее время для этого, когда все так хорошо.
Я много думал о том, могу ли я позже довериться Марте. По ночам я делал вид, что сплю, пока Марта не засыпала крепко. Затем уходил на кухню, писал меню, считал бухгалтерию кафе или просто отвечал на письма. Мысленно придумывал рецепты. Мне хотелось готовить ночью десерты, но это могло вызвать лишние вопросы у Марты.
