Я проводил Марту в аэропорт, а когда вернулся в нашу спальню без нее, осознание одиночества только начало приходить. Я со злостью скинул наше постельное белье на пол, заправил диван, включил везде свет. Посмотрел в окно. Утро уже началось, прохожие торопились на работу по летним горячим улицам.
Я сел за компьютер. Пару дней назад писал в туристический клуб по поводу своего желания участвовать в восхождении на гору Святой Екатерины с проводником Максом, с тем самым, который умел управлять сном. Проверил почту – мне так и не ответили, я не стал ждать подтверждения своего участия, а просто купил билет в Египет. Доберусь оттуда в Дахаб и найду наставника самостоятельно!
Я собрал минимум вещей и позвонил Ханне. Она помолчала немного, когда услышала о моей поездке.
– Ты летишь один? Что случилось?
– Марта улетела к отцу. Поработать.
– Вы расстались?
Я не знал, но ответил:
– Да.
Ханна промолчала.
– Мне надо с Дядей Джоном поговорить, – сказал я виновато, – Надо, чтобы он присмотрел пару недель за кафе.
– Съезди к нему на работу, объясни все. Еще звонила Мила вчера, она в Нью-Йорке на соревнованиях, хочет с тобой повидаться, я дала ей твой адрес.
– Она прилетела с Шоном? – спросил я с надеждой.
– По-моему, нет. Заедешь ко мне перед вылетом? Поговорим.
Я соврал, что не успею. Не хотел ничего обсуждать, потому что боялся потерять решительность.
Я встретился с дядей Джоном в его обеденный перерыв в кафе, как мог объяснил, почему улетаю. Он выслушал меня, не перебивая, не пытаясь отговорить. Произнес только:
– Похоже придется взять отпуск на работе. Ты точно вернешься через две недели и всегда будешь на связи?
– Да, буду объяснять тебе все до мелочей.
– Ладно, Ник. Я не в восторге, конечно, и Ханна будет безумно переживать, но, если ты сможешь там начать спать, я готов.
***
Когда я подъехал к дому на велосипеде, увидел Милу возле моего подъезда. Она улыбалась, держала в руке корзинку с фруктами.
– Привет, я звонила тебе неделю назад и вчера, а еще сегодня утром, но ты не брал трубку, Ханна дала твой адрес. Не волнуйся, я ненадолго, просто хотела увидеть тебя. Ты так изменился, очень повзрослел.
Я постарался выдавить улыбку. Почему именно сейчас?! Я столько раз хотел поговорить с ней, спросить, почему она рисковала ради меня, поблагодарить, узнать ее получше, но все что мне сейчас хотелось это – бутылку джина, кричать, реветь, забыться.
Я пригласил Милу зайти ко мне, мы молча поднялись на лифте, вошли в нашу с Мартой квартиру.
– Что-то случилось? Я не вовремя? Может зайду завтра? – она заваливала меня вопросами, но я рассеянно отвечал, попутно забрасывая вещи в чемодан, с которым заехал в эту квартиру с Мартой.
– Я на неделю в городе, – снова заговорила Мила, – В пятницу у меня соревнования и потом, если ничего не задержит – домой.
– Мила, извини, что собираюсь при тебе, у меня самолет через пять часов.
– Ты улетаешь? Не знала, прости.
Мила положила корзинку на стол, не решаясь сесть.
– Я тоже не знал, прости, я веду себя по-свински с человеком, который спас меня, садись, мы успеем выпить чай.
Мила прошлась по кухне:
– Ты живешь тут с девушкой?
– Почему ты так решила? – удивился я и сглотнул с горечью, боль нахлынула с новой силой при даже косвенном упоминании Марты, хотя я не забывал о ней ни на минуту после расставания в аэропорту утром.
– Не знаю, тут так уютно в кухне, – она взяла распечатки нот с подоконника, – Ты увлекся музыкой?
Я промолчал и решил сменить тему:
– Как у вас с Шоном?
– Хорошо, я открываю фитнес центр, естественно, пока с помощью папы, – Мила поморщилась, – Шон тоже втягивается в бизнес и в спорт постепенно.
– Ты серьезно? Никогда бы не подумал. Правда то, что он передумал поступать учиться?
– Да, думаю это он зря, он ведь столько делал для этого, мечтал.
– Вот уж точно зря, не захотел уезжать от тебя?
– Не знаю, я его не держала, – усмехнулась Мила.
Я разлил чай по кружкам:
– Хочешь десерт сделаю?
– Нет, мне нельзя, как твой ресторан?
– Это небольшое кафе, жаль, не смогу показать его лично, но вот адрес, – я достал визитку из своего ежедневника и протянул Миле, – Я передам, чтобы тебя угостили лучшими нашими блюдами, заглядывай после соревнований?
Наверное, это звучало глупо. Я сам себе был противен, мне было стыдно, горько, но хотелось остаться одному. Она посмотрела на меня внимательно, в своей манере не отводя взгляд, ее глаза словно прожигали меня насквозь.
– Ник, я рада узнать, что с тобой все в порядке, но вижу, что я все-таки не совсем вовремя, хотела тебя позвать к твоим родным, но заеду к ним одна. Мне нужно передать документы Ханне и посылку от твоей бабушки.
Я выдохнул с облегчением, не надеясь, что это укроется от ее взора.
– Ты столько для нас сделала и продолжаешь делать… – я только развел руками.
– Что передать Шону?
– Что я скучаю, что не представляю его на беговой дорожке, что я рад за него и тебя.
Мила кивнула. Она вышла в прихожую и заметила рисунок на стене. Уличный художник, друг Марты, нарисовал нас в нелепых шапках прошедшей зимой. На рисунке мы прижались щеками друг другу и смеялись.
