— Ты что, вконец оборзела, недоразвитая?! Какого дьявола?
— Ты ещё смеешь спрашивать?! Мама мне всё рассказала о том, как ты её оскорбила, как унизила в глазах твоей матери, её давней подруги!
— Что-то ты долго сюда ехала, учитывая, когда всё это произошло.
— Мерзавка! Ты даже не раскаиваешься!
— А с какой стати? Я жалею лишь о том, что не сказала всё это ей в лицо, но учитывая, что всем нам придётся тащиться на вечеринку сегодня вечером, всё ещё возможно впереди.
— Стерва! Я тебе этого так не спущу! Майлз ещё спит? Сейчас я…
Рейчел вознамерилась обойти её, но Лив так сильно толкнула золовку, что та приземлилась на пятую точку.
— Ты, смотрю, совсем берегов не видишь. Думаешь, можешь приехать ко мне ни свет, ни заря, ударить, устроить скандал, а потом ещё и ворваться в дом? А ну убирайся отсюда, ничтожество, не то, клянусь, будем говорить по-другому!
Уставившись на Оливию огромными, круглыми глазами, Рейчел с минуту так и сидела, не двигаясь, а потом не то пикнула, не то взвизгнула, кое — как поднялась и поспешила прочь!
— И нечего здесь мусорить! — рявкнула Лив и, подняв с земли сумочку этой дряни, замахнулась и забросила на крышу её машины.
Решив не дожидаться отъезда мегеры, вошла в дом и, не включая свет, села на диван в гостиной. Итак. Благодаря этому утреннему концерту в двух вещах Оливия теперь была на сто процентов уверена: первая — её презрение к Рейчел не имеет границ; вторая — в доме своих дражайших родственниц Майлз точно не ночевал.
Лив четыре года жила с молчуном и эмоциональным дистрофиком, и в какой-то момент даже ненадолго поверила, что её эта жизнь устраивает. Что же получается, с ней Майлз вёл себя как истукан, потому что берёг свой пыл для кого-то другого?
А она, дура, ещё испытывала стыд из-за лёгкого флирта с Барри!
Ну, уж нет, Лив не будет сидеть, как клуша, и смотреть в окно, дожидаясь мужа с ночного рандеву! А сколько таких «шалостей» он себе позволял, пока жена была на работе? Всё, хватит! Она себя не на помойке нашла, в конце концов! Решительно встав, Оливия вошла в кладовую, достала три чемодана и потащила их в комнату.
Приняв душ, девушка переоделась в джинсы и свитер, и принялась за дело. Отдельно упаковав все учебные материалы, кое-как сгрузила вещи, оставив лишь верхнюю одежду и чехол с чёртовым платьем для сегодняшней чёртовой вечеринки.
Ох, как бы она хотела не пойти! Все эти любезности, выряженные в камни и перья великосветские бездельники местного разлива, которые так и норовят сунуть свои любопытные носы в чужое грязное бельишко, и только и ждут момента, когда ты в чём-то облажаешься…. Марисса наверняка не расстроится, учитывая, что со дня приезда она так и не удосужилась даже позвонить старшей сестре. Но зато там будет Майлз. И его чокнутые родственницы. А быть несчастной им на радость Лив уж точно не собиралась!
Но где же носит этого ночного рейнджера? Ну, орёл… Уж не подбил ли кто. А хоть бы и так!. Лив неторопливо сгрузила чемоданы в багажник машины, а чехол с платьем и балетки аккуратно уложила на заднем сидении. Ничего, день уже начался. Туда-сюда — и наступит вечер. Несколько часов суеты и вымученных улыбок — и будет положено начало её счастливой, в перспективе холостой жизни. Переночует пару ночей у родителей, а с завтрашнего дня займётся поиском жилья. Возможно, удастся подобрать что-нибудь неподалёку от школы. А в понедельник она заедет к юристу и подаст на развод.
И в задницу этого двуличного ночного мотылька!
Мотылёк прилетел через час. Оливия полулежала на диване, поэтому Майлз не заметил её, когда тихо, словно воришка, проник в дом. Лив поймала себя на мысли, что совершенно без эмоций наблюдала за тем, как муж старательно закрывает дверь, чтобы та не издала лишнего шума.
— Всё, заканчивай цирк.
По спине Майлза прошла судорога. Оливия глубоко вздохнула, встала с дивана и скрестила руки на груди. Муж медленно повернулся и, надо отдать ему должное, старался вести себя невозмутимо.
— О, ты уже встала. А я решил…
— Сходить налево, пока я спала, — услужливо подсказала Оливия.
Майлзу хватило наглости придать лицу обиженное выражение.
— Что за глупые домыслы, Оливия Роуз? Я уже говорил, тебе не идёт ревность.
— Какие же это домыслы, если муж не ночует дома? Видно, где-то принимают лучше.
— Я уходил к матери, не хотел мешать тебе…
— Тогда надо было заранее обсудить легенду с ненаглядной сестрицей. Мне доподлинно известно, что твоего лживого духа в их доме этой ночью и близко не было.
— Оливия, ты не вправе…
— Майлз, давай опустим эти разборки, ладно? Ты, трус эдакий, этой ночью выпасал своё «хозяйство» на чужой лужайке, и мы оба это знаем, — нетерпеливо воскликнула Лив. Кажется, эмоции потихоньку выходят из коматоза. Если не взять себя в руки, есть вероятность, что Майлз пойдёт на вечеринку с приличным синяком под глазом. Пришлось сделать глубокий вдох. — Как долго это продолжается?
— Я не удостою этот вопрос ответом, — высокомерно заявил мужчина, задрав нос. — Твои слова — оскорбительны!
