– Я не мог позволить, дать этим выродкам существовать дальше, с обычными людьми, портить их жизнь.
Том замолчал, прикусив край нижней губы.
– Когда я был совсем мальчишкой, дядя забрал меня из дома, куда мать-наркоманка регулярно приводила клиентов. Пускай я наблюдал этот ужас регулярно, но на тот момент я не считал это чем-то плохим. Потому что я не знал хорошего. И в последние дни моего нахождения там, один урод, из компании матери.. – У Томаса задрожали губы. – Я не знаю, зачем он это сделал. Он задушил котят, которые жили у меня. Всех.
Марвин опустил взгляд, внимательно вслушиваясь в интонацию друга.
– И я, будучи ребёнком, который практически ничего не знал о мире, в котором живу, моментально понял, что было совершено зло. – Он посмотрел на Додсона. – Понимаешь, даже я, совсем маленький, выросший среди дерьма, сумел определить, что это неправильно!
Том полностью откинулся на спинку кресла, отвернувшись к иллюминатору.
– Через три года семью моего первого друга убивают. Прямо в доме. Во второй раз встретившись со смертью, я определил своё назначение в этой жизни.
Том замолчал.
– Какое? – спросил Додсон.
Поулсон повернулся в полупрофиль и посмотрел на Марвина холодными, блестящими глазами:
– Вин. – Он ухмыльнулся. – За всю свою карьеру я убил пятьдесят четыре человека. Из них половина работала на drugs, а остальная – убийцы, грабители, насильники. Ещё сто семнадцать стало частью статистики о смертях внутри исправительных учреждений.
Он опять отвернулся.
– Я не позволил им дальше причинять боль. Причинять боль таким, как я. Таким, кто в момент их злодеяний был абсолютно беззащитен.
Том сжал кулаки:
– Где он, Бог, когда невинные рабы его страдают нечеловеческими муками? Где он, Господь, которого все так восхваляют? Или же для десятилетней девочки-инвалида отчима-насильника Бог послал в качестве испытания? Или же для того, кого поганая шлюха высадила прямо у ворот приюта, вся эта жизнь – трудность, которую преодолеешь, и в конце ждёт приз? Нет. Нет ни бога, нет ни рая, ни ада. Есть зло. Есть мы. И есть оружие в наших руках.
Том говорил как безумец, будто его языком завладел сам дьявол.
– Уже почти десять лет я не занимался тем, чему должен был посвятить целую жизнь. Я думаю, что был прав, когда ушёл из отдела – но меня тревожит то, что я оставил всё на руки тех людей, которые не должны и не могут этим заниматься.
Том вздохнул.
– Я каждый день задаю себе один и тот же вопрос – правильно ли я поступал?
Додсон не знал, что и ответить ему. Вин был слегка шокирован тем, что он услышал. И ему было непонятно, что именно вызывало недоумение, потому как и содержимое слов коллеги удивляло, но и то, что Том наконец рассказал о себе хоть что-то.
– Значит, не все убийства, что ты совершил, были ситуативной необходимостью?
Том молча кивнул.
– Я даже не знаю, что и сказать. – Додсон потёр ладони.
– Радищев не врал мне.
– Что?
– Ты читал дневник?
– Да.
– Радищев действительно не помнил того, что сделал. – Том внимательно посмотрел на собеседника, выискивая надежду на то, что тот поймёт, о чём идет речь.
– И?
– Что значит «и»?! – Том впал в недоразумение. – Ты действительно не увидел ничего в хронологии той жизни, которой он жил в заключении?
Додсон развёл руками, мирясь с тем, что ничего не понял.
– Дай я выйду, – проскрипел Томас, освобождаясь от тесного ремня.
У выхода для пребывающих посетителей аэропорта детективов ждал Фрэнк Лим – обычный, ничем не примечательный, почти не улыбающийся полицейский. Ростом чуть ниже ста восьмидесяти, со стандартным европейским лицом.
– Здравствуйте, мистер Додсон, мистер Поулсон. Очень рады видеть таких профессионалов в нашем округе.
– Думаю, мы сработаемся, – сказал Вин, пожимая руку Фрэнка.
Пускай время было за полночь, Лим, спросив, не требуется ли приехавшим небольшой отдых, и получив отрицательный ответ от Поулсона, тотчас повёз их на второе место преступления.
В машине все трое ехали молча, скрипело радио. Нарушить комфортное для всех молчание никто не нарушался, хотя у каждой стороны были вопросы.
По трассе вдали виднелось сияние полицейских огней – они до сих пор работали на месте.
Подъезжая к обочине, туда, где стояло несколько других автомобилей, в метрах пяти от дороги Том заметил дуб, на ближайшей к дорожному полотну ветке которого висела оборванная верёвка:
– Кто снял его? – мигом спросил Поулсон у полицейских, что дожидались их приезда.
– Местный фермер, что первым заметил тело. Надеялся спасти бедолагу.
Том приблизился к ограждённой территории.
– Здесь куча следов..
– Я вижу, – перебил Томас эксперта, всматриваясь лучом фонаря на землю.
Около дуба, по направлению вглубь обочины, местами встречались участки с примятой землёй, а около – следы крови.
– На трупе были раны? – спросил Том у Фрэнка, что шёл за ним.
– Да, огнестрельное в ногу.
Том остановился.
– Гильзы?
– Выстрел был за кустами. Метров за десять оттуда есть просёлочная дорога. Там же следы угнанной машины. Гильзы от .357 калибра.
