Светочка пригрелась, успокоилась, втянулась в Игоряшины мечты. Через два часа они взахлёб придумывали имена девочке и мальчику, решали, куда поедут на зимние каникулы и на годовщину свадьбы. Единственное, что беспокоило обоих – родители Игорька, абсолютно не ждущие своего сына в Москве до конца августа, а тем более с молодой женой, привезённой из дружественной республики.
Времена в стране были непростые. Пустые полки в магазинах, талоны на посуду и водку, километровые очереди за колбасой и занавесками сменились первыми кооперативами, выбрасывающими на рынок некачественные товары, появлением бананов в круглогодичной продаже и новыми неизвестными доселе словами: йогурт, сникерс, хамон. Глаза и уши населения качественно заткнули импортной продукцией, отвлекая от политического бардака, развернувшегося на мировой арене.
Вот в такую мясорубку вёз Игорь молодую жену из тихого Добруша, живущего в глухой изоляции от новостных взрывов, далёкого от политики и буржуйских йогуртов.
В десять утра поезд прибыл на Белорусский вокзал. Игорьку оставалось сделать последний рывок, забрав чемоданы и сумки из багажного отделения, загрузив на тележку, а затем в такси, и ввести молодую жену в дом. На перрон Света ступала несмело, открыв рот и распахнув округлившиеся глаза. Притихший в объятиях мужа страх накатил с новой силой, сминая весь оптимизм и радужные мечты.
– Смелее, Светлячок. Смелее, – подбадривал муж, стискивая ледяную ладошку. – Трусливая, неуверенная Светка Ганулич осталась в Добруше. Это твой первый шаг, как уверенной красивой Светланы Райновой, жены Игоря Райнова, покорительницы моего сердца и шумной Москвы.
– Да. Ты прав, – расправила плечи Светочка, увереннее делая шаг. – Прощай, Светка Ганулич! Встречай Москва Светлану Ивановну Райнову, самую счастливую женщину на свете!
Большая квартира на Ленинском проспекте встретила молодых стерильной тишиной. Родители были на работе, полностью уверенные, что сыночек в Добруше у бабы Зои. Борис Владимирович контролировал приём абитуриентов на первый курс, а Ксения Ильинична пробовала себя в кооператорстве, открыв небольшую типографию в гаражах. Ксения Ильинична за всю жизнь проработала всего полгода. Придя на практику в институт, заприметила тридцатишестилетнего ректора с перспективами и непомерным голодом по отношению к молодым девчонкам. Ксеня приложила все усилия, чтобы соблазнить Бориса, раскрутить на свадьбу и удерживать на протяжении двадцати одного года. Сколько нервов она сожгла, отбивая настырных студенток, заботясь об интересном досуге мужа и уюте дома. Да. Ксения сидела дома, но при этом впахивала больше, чем на заводе. Круглосуточная забота о муже, абсолютно не приспособленном к самостоятельной жизни, не умеющим приготовить элементарную яичницу и погладить себе рубашку, вытягивала все силы, не оставляя времени на работу, поэтому карьеру Ксения не построила, а сейчас упивалась своим маленьким делом. Именно она сделала своего мужа, заставила писать диссертацию, статьи в научные журналы, взвалить общественную работу и продвигать себя в стенах института. И не важно, что Борясина мать считала её вертихвосткой, Ксения шла к своей цели напролом. Ей нужен был достаток, уважение и признание, как лучшей жены.
Благодаря связям мужа в типографию стали поступать заказы на научную литературу, которую тут же разбирали в узких кругах. Работа двигалась, книги вылетали из-под станка, как горячие пирожки, и не за горами маячила перспектива об аренде помещения побольше и расширении бизнеса.
Зайдя домой, Игорёк облегчённо выдохнул. Он отлично представлял масштабы скандала, но небольшой отсрочке был несказанно рад. Показав ошалелой жене квартиру и забросив вещи в их комнату, Игорь сварганил по-быстрому бутерброды, напоил чаем, и схватив документы, подтолкнул Светку к выходу.
– Давай, милая, шевелись, – шутливо похлопал по ягодице. – Приёмная комиссия до ночи ждать не будет.
– Подожди, – пискнула Светочка. – Мне надо переодеться.
– У тебя десять минут, любимая. Не успеешь, пойдёшь в трусиках, – мечтательно протянул последнее слово.
В десять минут Светка не уложилась. Принять душ, найти в куче чемоданов платье, пройтись по нему утюгом и справиться с копной волос. Ей потребовалось двадцать, и то пришлось бегать, как электровеник. Света в прямом смысле слова охренела. Огромная площадь, заставленная мягкой мебелью, светлые паласы на полу, Куча вазочек и статуэток на полках, комфортный душ с горячей водой и удобный туалет с отсутствием выгребной ямы. Конечно, она знала об удобствах в квартирах, но жизнь в доме вносила свои коррективы. Света привыкла к бане по выходным, к холодной воде по утрам и вечерам, помывке посуды в корыте и стирке во дворе. Сейчас она зажмуривала глаза, трясла головой, боясь поверить в чудо, случившееся с ней. Это сколько же у неё теперь появится свободного времени.
