Игорёк реально испугался. Он уже четыре года ездил к бабке в Белорусию только ради своей малышки, вкалывая на огороде и вычищая от навоза хлев всё лето. Он честно ждал её совершеннолетия, не встречаясь с другими девчонками ради отношений, лишь пару раз в неделю забегая к Ларке, которая не прочь была раздвинуть ноги за помощь в учёбе. Дочь ректора, написавшего не одну научную статью, оказалась тупой, как пробка, зато умеющей качественно раздвигать ноги и обожающей всасывать член всеми дырочками. С ней было хорошо, пока её рот был занят, но своей тупостью она бесила его до чёртиков. Лариска присутствовала в его жизни для набирания опыта, чтобы, наконец, забрать себе Светку и оттрахать до звёзд в глазах. Похоже, звёзды слишком сильно вдарили, что любимая потеряла сознание. Что делать в такой ситуации, он забыл. Забыл всё, что проходил на ОБЖ в школе, на первом и втором курсе Бауманки, в которой также проводили дополнительные предметы по оказанию первой помощи и правильному надеванию противогаза. Только оказавшись над побледневшей, слабо дышащей девушкой, из головы вылетело всё, даже противогазы. Единственное, до чего Гарик додумался, так это набрать в рот морс, принесённый Светиком, и брызнуть под давлением ей в лицо. Реснички любимой затрепыхались, стряхивая на белую кожу розовые капельки напитка, которые быстро собрались в более крупные и стекли по скулам, утонув в каштановой копне, разметавшейся по спрессованному от тел сену.
– Светик, любимая, очнись, – затряс Игорёк за плечи, приходящую в себя девушку. – Ты меня напугала. Не делай так больше.
– Я умираю? – пропищала она.
– С чего ты взяла, – растянулся в улыбке парень
– У меня кровь, – выдавила из себя Света.
– Глупышка моя, – обнял, прижимая к груди и гладя по волосам. – Это нормально в первый раз.
– Мне было очень больно, – захныкала, зарываясь лицом в плечо.
– Так бывает, когда разрывается плева. Со временем боль забудется и тебе будет приятно. Верь мне.
Светлана поверила. Ведь она уже четыре года верит своему Игорьку.
План был замечательный. Девушка оказалась податливой, чувствительной к ласкам, готовой ко всему ради любимого, но на слабый болевой порог Игоряша не рассчитывал, и на обморок тем более. Только вкусив её, потерять и отказаться от секса с ней он уже не мог. Пришлось включать обаяние по полной, заговорить, зацеловать и пообещать райское наслаждение от близости с ним. Уж он постарается сделать много приятностей с ней. Но это после, через пару дней, когда его малышка забудется, расслабится и снова потянется к нему.
Следующим пунктом по плану была официальная встреча с родителями и прошение руки их дочери. Иван Васильевич и Наталья Андреевна были очень строгими родителями, воспитывая четырёх дочерей в тяжком труде и почитании старших. Игорь надеялся на их согласие. Разве они не поймут, что он лучшая партия для их старшей дочурки. Да и с золотой медалью ей прямая дорога в МГУ.
Света очень волновалась, накрывая на стол для дорогого гостя, пришедшего просить её руки. Дискомфорт между ног не прошёл, и ей пришлось несладко в ожидании, что родители догадаются о её грехе. Но в хозяйственных заботах на неё не обратили внимания, и ей даже удалось подложить в трусики полотенце, смоченное ледяной колодезной водой. Немного полегчало, уменьшило зуд и пульсацию, позволив ровнее ходить, не расставляя пошире ноги.
К шести вечера стол изобиловал простыми, но вкусными блюдами, приготовленными с любовью, трепещущей в сердце.
– Игорьку понравится, – улыбнулась Светочка, ставя в центре стола говядину, запечённую с черносливом, из книги рецептов, привезённых любимым в прошлом году из столицы.
Она расстаралась как никогда. Надела лучшее платье, белое в мелкий голубой цветочек, заплела толстую косу, пощипала щёчки для придания румянца.
– Чевой-то ты так светишься? – спросила мамка, войдя в парадную. – Чай замуж собралась?
– Игорёк придёт на ужин, – скромно опустила глаза в пол. – Говорить с вами будет, мама.
На это Наталья Андреевна взмахнула руками и побежала приодеться для столичного гостя, окрикнув мужа во дворе. Отец достал костюм, очищенный от пыли два дня назад к выпускному, а мама с нежностью нацепила на увесистую грудь, вылезающую белыми холмами из выреза платья, жемчужную нить, единственное украшение, которое доставалось из бархатной шкатулки только по большим праздникам. К шести все сидели за столом, пуская слюни на мясо с черносливом, но старательно держа себя в руках. Даже самая младшая Нюрка громко сопела, сглатывала, но ничего кроме горбушки чёрненького себе не позволила.
