Важно, что волонтеры могут быть не только обработчиками информации, но и ее источниками. Платформа дает возможность создавать собственные архивы: на ней создан раздел личных коллекций, где можно размещать семейные материалы, фотографии и документы. Если люди будут использовать ресурс массово и наполнять его, создавая коллекции, это будет большой успех – мы станем отпечатком эпохи, цифровым памятником новейшей частной истории.
Сегодня платформа «PRO Сибирь» объединяет более 135 000 источников, ее используют в своей работе более 2000 исследователей и пользователей, ежемесячно распознается более 60 000 знаков. «PRO Сибирь» исповедует принцип партнерства и абсолютной открытости в предоставлении данных. Располагая возможностью формировать отдельные и совместные коллекции материалов, мы намерены расширять сотрудничество с партнерами и научными организациями. Мы благодарны и признательны каждому из волонтеров, кто уже внес свой вклад в пополнение базы данных, сохранение исторического наследия. И с большим радушием ждем новых участников проекта!
Приходите на https://lib.tsu.ru/ru, пишите на адрес prosibir@lib.tsu.ru и регистрируйтесь на платформе!
PETROWORKERS – это научно-популярный исторический проект о петербургских рабочих конца XIX – первой четверти XX века. Мы не только популяризируем эту тематику, но и занимаемся собственными научными инициативами с привлечением граждан. Нам важно, чтобы наши изыскания были интересны исследователям и всем остальным. Среди таких инициатив – «PETROWORKERS: воспоминания рабочих». Мы создаем общедоступный электронный корпус воспоминаний рабочих Петербурга. Для исследователей это инструмент поиска информации, а также база для комплексного анализа таких текстов. Для остальных – скорее развлечение, соприкосновение с голосами прошлого, хотя на таком ресурсе они найдут полезные генеалогические сведения.
Я исследую историю рабочего движения в Петербурге и заводской микросоциум. Когда мы изучаем действия людей в прошлом, нам важно узнать, как они мыслили и чувствовали, как оценивали себя, свои поступки и свое время – словом, разглядеть их субъективное «я». Для этого историки обращаются к источникам личного происхождения (их часто называют эго-документами): дневникам, воспоминаниям, письмам.
Как правило, рабочие не вели дневников и не оставляли воспоминаний. Зато их свидетельства нужны были советской власти, которая предприняла попытку написать историю революции и Гражданской войны, рассказанную их участниками. В этом был как практический смысл (воссоздать эти события в мельчайших подробностях, восполнить нехватку источников, противопоставить «взгляд снизу» официальным документам), так и идеологический – создание героического эпоса о революции.
Работа велась в нескольких направлениях. Свидетельства революционеров-коммунистов собирались Комиссиями по истории Октябрьской революции и РКП(б) (Истпартами). В Петербурге они хранятся в Центральном государственном архиве историко-политических документов. Воспоминания деятелей профсоюзного движения собирались аналогичными комиссиями (Истпрофами). Собирали воспоминания и для книжных серий «История Гражданской войны» и «История фабрик и заводов», задуманных Максимом Горьким.
Эти эго-документы включали три жанра: воспоминания и автобиографии отдельных лиц, которые они посылали в соответствующие инстанции, и – самое интересное для историков – стенограммы вечеров памяти. Такие вечера представляли собой собрания ветеранов, где они рассказывали свои истории, а стенографисты их записывали. Существовал определенный порядок их проведения: сначала выступал представитель Истпарта и напоминал хронологию событий, затем по очереди высказывались участники, нередко споря друг с другом. Вечера были посвящены определенной теме (например, созданию Красной гвардии), и зачастую их приурочивали к юбилейным датам вроде десятой годовщины революции 1917 года. Именно этот массив данных и стал центром кристаллизации нашего проекта.
Поначалу мы с командой из СПбГУ мыслили утилитарно: хотелось облегчить жизнь себе и коллегам, поделиться собранными материалами. По мере накопления текстов стали проясняться закономерности в языке воспоминаний: речевые штампы, стиль, повторяющиеся тропы. Теперь мы имели дело не с суммой текстов, а с корпусом, который следовало бы и соответствующим образом изучать, в том числе машинными методами. В довесок росло понимание, что записи выступлений на вечерах воспоминаний можно анализировать с помощью ныне популярной устной истории (oral history). Итак, мы пришли к тому, что нужна не публикация текстов, а создание инструмента.