Причиной этого блуждания и не только в экономке, но и во всех прочих сферах и вопросах устройства человеческого общества, в разрешении конфликтов между странами, религиями, идеологиями, культурами и т. д. является кризис рационалистического мировоззрения, о котором я не раз писал (см., например, «Кризис рационалистического мировоззрения и неорационализм», www.philprob.narod.ru). Вера в то, что все беды человечества сегодня – от тайных обществ типа масонов, равно как и распространившаяся необычайно вера в ведьм и колдунов (в 21-м то веке), в инопланетян, которые правят сегодня нашей планетой, в астрологов, прогнозы которых на полном серьезе публикуются в печатных и электронных СМИ (а если верить маститым академикам РАН, опубликовавшим несколько лет назад статью об этом на www.inauka.ru, то во всех отделениях российской армии введены штатные должности астрологов, без одобрения которых командиры не отдают приказ идти в атаку), все это также следствие кризиса рационалистического мировоззрения. И даже упомянутое выше пресловутое отсутствие прозрачности – транспарентности, заливающее сегодня все сферы деятельности во всем мире, в России и Украине в особенности, есть также следствие, в том числе, и кризиса рационалистического мировоззрения. Ведь дело не только в том, что от широких масс скрывается истинная информация в цифрах (в этом, конечно, тоже). Но сами правительства обладают достаточно объективной цифровой информацией, например, в экономике. Но цифровая информация без ее правильного рационального анализа, без правильной теории, есть не более, чем информационный шум, тем больший, чем больше объем информации.
Наконец, бездуховность ли или фанатичная духовность в сочетании с кризисом рационалистического мировоззрения создают мощное препятствие для признания и распространения философии, которая могла бы разрешить вышеупомянутые проблемы. Я претендую на то, что такую философию создал. Я называю ее неорационализм или духовный рационализм. Начала ее изложены в книге «Неорационализм» (Киев, 1992). В ней изложена моя теория познания, детерминизма, свободы, теория оптимальной морали и рациональная теория духа. В дальнейшем на базе моей теории познания я сформулировал единый метод обоснования научных теорий, который был выработан самой рациональной (естественной) наукой в ходе ее развития, но до сих пор не был представлен эксплицитно (статьи в Философских исследованиях и в интернете, в частности на www.philprob.narod.ru). В свое время естественная наука неплохо обходилась и без эксплицитного представления этого метода, работая, так сказать, по образцам. Но в эпоху после появления теории относительности, квантовой механики и т. д. этого стало недостаточно и сегодня и естественная наука имеет проблемы с этим связанные. В частности, размыто понятие теории и в качестве доказанных теорий ходят еще достаточно сырые гипотезы. Это важно не только для самой науки, но и для общества и человечества, ибо нас убеждают в безопасности строительства новых атомных электростанций, распространения ГМО, испытания колайдера и т. д., ссылаясь на то, что это доказала теория. В то время, как ничего такого теория не доказала, а доказательство это – не более, чем гипотеза.
Но гораздо более важно применение единого метода обоснования (и всего подхода развитого в моей философии) в гуманитарной сфере. А в этой сфере он до сих пор не применялся ни в каком виде, в результате чего нас убеждали, например, что марксизм – единственное в мире научное учение и Маркс доказал, якобы, необходимость пролетарской революции. Хотя ничего подобного он не доказал и доказать не мог, ибо марксизм весьма далек от того, чтобы быть научной теорией. Но марксизм выглядит супер научной теорией по сравнению с вышеупомянутыми готовыми рецептами, как жить и как решить проблемы, стоящие сегодня перед человечеством. Неуважение к теории, развившееся вследствие кризиса рационалистического мировоззрения, достигло того, что никто не считает даже нужным сколь-нибудь всерьез обосновывать эти рецепты. В лучшем случае в качестве обоснования используется псевдо научное, наукообразное чирикание с использованием непонятных широким массам терминов и ссылками на малоизвестных авторитетов. Или известных. («Как сказал Кант, хотя, быть может, он этого не говорил»). В худшем – ссылки на мнение экспертов и просто надувание щек и прочая демонстрация апломба. Причем между сторонниками разных рецептов не происходит диалога по сути, ибо такой диалог возможен, только при наличии общего языка, а таким языком может быть только признанный единый метод обоснования. Обоснование – вот ключевое слово эпохи. Подлинное рациональное обоснование, а не псевдонаучная трескотня в стиле «субстанция, как инстанция». В свете проблем, стоящих сегодня перед человечеством, необходимость применения единого метода обоснования в гуманитарной сфере, становится не просто намного настоятельней, чем была в прежние эпохи, она становится необходимой для выживания человечества.
