Не мешало бы вспомнить этой женщине (судя по голосу, она не слишком молода), как в советское время в газетах писали один год, что наука доказала, что сахар кушать полезно, а на следующий год эта же наука доказывала, что его кушать вредно. И это удивительным образом соответствовало урожаю сахарной свеклы в соответствующем году. Если бы она вспомнила это, может быть, у нее поубавился бы пиетет к современной науке.
Впрочем, может быть, она бы подумала (а еще скорей ей эту мысль подбросили бы), что такое могло быть только в грешном Союзе, за что он и поплатился развалом. Ну а теперь мы одной ногой в цивилизованном мире, да и вообще это не у нас, а в этом самом цивилизованном мире наука доказала, что… понятно что. Тут уж комар носа не подточит.
В таком случае я посоветовал бы ей прочесть мою статью «Наука доказала». Там я описываю, как недавно группа маститых западных ученых, преимущественно физиков, преимущественно из Америки выступила с заявлением, что никакого потепления на планете не происходит. Подчеркну, не с заявлением, что потепление происходит не из-за нашей деятельности, не из-за загрязнения воздуха, а посему оно закончится, как только закончится какой-то там природный цикл, а с заявлением, что оно вообще не происходит. И это вопреки широко известным фактам, опубликованным, задокументированным, проиллюстрированным километрами кинопленки и т. д. Вот не происходит и все. Льды не тают, кораллы не гибнут, белые медведи не тонут и т. д. И все это без малейшего отношения ко всем этим фактам (ученый не имеет права игнорировать факты, противоречащие его гипотезе). Так сказать, плюнь в очи – божья роса. И никакая советская и даже американская власть им не приказывает и приказать не может. Но есть могущественные нефтяные кампании, которые могут хорошо заплатить им за это (поскольку им не выгодно квотирование выбросов в атмосферу).
Или вот в Израиле полиция в свое время раскрыла сеть элитных публичных домов и организаторов этого дела судили. (Проституция в Израиле разрешена, но ее организация запрещена). На некоторое время к этому делу был привлечен интерес общества и известный израильский тележурналист Ярив Лондон устроил, как это сейчас и в России принято, публичный поединок между представителями противных сторон. С одной стороны, была девушка полицейская, с помощью которой была раскрыта сеть, с другой женщина – профессор сексологии. Полицейская, простая душа, рассказывает, какую мерзость ей довелось видеть своими глазами, и как же, мол, это можно терпеть. Доходит очередь до сексологии и та с важностью египетского жреца в храме Озириса изрекает одну единственную фразу: «Наука доказала общественную полезность проституции». И эта фраза действует на всех участников, как заклинание шамана на членов первобытного племени. Полиция сникает, не находя слов, а славящийся своей находчивостью, чтоб не сказать нахрапом, телеведущий только разводит руками и говорит: «Ну, против науки ж не попрешь». И на этом обсуждение заканчивается. О том, чтобы спросить у сексолога, как именно наука доказала это, поставить под сомнение, доказала ли, указать на факты с очевидностью противоречащие «доказательству», никому, ни участникам передачи, ни многочисленным зрителям ее не приходит даже в голову. Ну, прямо-таки не наука в современном цивилизованном обществе, а Церковь в мрачные времена средневековья. «Верую, потому что нелепо».
А между тем, какой вообще смысл может иметь фраза «наука доказала общественную полезность»? Это ж не теорема Пифагора, для которой не найдется двух человек на планете, которые бы по-разному понимали понятия «катет» и «гипотенуза». А в случае с «общественной полезностью» дело обстоит прямо наоборот: Вы не найдете двух людей, которые бы одинаково понимали ее. И у ученых, у каждого свое представление об этой самой полезности. А тут «наука доказала общественную полезность проституции» и все ученые на планете приняли ее (молчаливо предполагается). А как быть с такими общеизвестными историческими фактами, как упадок Римской Империи, обусловленный моральным разложением ее общества? Если определить «полезность», как упадок, тогда, конечно, проституция будет полезна. Но много ли найдется ученых, которые примут такое определение понятия «полезность»? И вообще научная корректность требует, чтобы в таких случаях говорилось примерно так: «Если мы примем, что общественная полезность состоит в том-то и том– то, то проституция будет полезной, потому что…». А безапелляционные заявления «Наука доказала и все», от каких бы маститых ученых они не исходили, свидетельствуют о том, что мы имеем дело с дутыми маститостями, каковых развелось, к сожалению, слишком много.
