110 Дом твой: вернись же скорей, ты наш приют и оплот!
Есть – и пусть будет, молю, – у тебя Телемах; не тебе ли
Отчее знанье свое юному сыну вверять.
Старого вспомни отца: закрыть глаза ему должен
Ты, ведь последние дни он доживает, взгляни!
115 А Пенелопу твою, хоть оставил ее молодою,
Ты – спеши не спеши – дряхлой старухой найдешь.
Гость мой! Пеняет тебе Филлида-фракиянка горько:
Минул обещанный срок – ты не вернулся ко мне.
Был уговор: один только раз луна округлится,
И у моих берегов вновь ты опустишь причал.
5 Но хоть четырежды круг замыкала луна и скрывалась,
Вал ситонийский не мчит к нам из Актеи корабль.
Время сочти – хорошо мы, влюбленные, это умеем!
Нет, не до срока к тебе жалоба наша придет.
Медлила долго моя надежда, ведь если поверить
10 Больно – не верит любовь и не желает страдать.
Часто себе я лгала, чтоб тебя оправдать, и твердила,
Что уж порывистый Нот белый твой парус несет.
Как проклинала за то, что тебя отпускать не желает,
Я и Тесея, хоть он, верно, не ставил преград.
15 Страшно мне было порой: что, если волны седые
Твой потопили корабль, раньше чем в Гебр он вошел?
Часто, жестокий, богов о твоем я молила здоровье,
Ладанный дым с алтарей вслед за молитвой летел;
Часто, когда ни небес не тревожил ветер, ни моря,
20 Я повторяла себе: «Если здоров ты, придешь!»
Верная, все вспоминала любовь, что могло возвращенью
Скорому вдруг помешать; много причин я нашла.
Ты же все медлишь вдали, Филлиде тебя не вернули
Боги, которыми ты клялся, и наша любовь.
25 Не было правды в твоих словах, не вернулся твой парус:
Ветер унес паруса, ветер и клятвы унес.
Что тебе сделала я? Безрассудно любила, и только!
Этой виною тебе лишь угодить я могла.
В том злодеянье мое, что тебя я, злодей, приютила,
30 Но в злодеянье таком нет ли заслуги моей?
Где твои клятвы теперь и рука, пожимавшая руку?
Где божества без числа – лживых свидетели клятв?
Где Гименей, что связать нас на долгие должен был годы?
Он мне порукою был будущей свадьбы с тобой!
35 Клялся морями ты мне, по которым тебе предстояло
Снова – в который уж раз – плыть, уезжая от нас;
Клялся мне дедом своим (если дед твой не вымышлен тоже),
Что укрощает в морях ветрами вздыбленный вал;
Клялся Венерою, чье чересчур мне опасно оружье:
40 Cтрелы – оружье любви, факел – оружье любви.
Клялся Юноной благой, владычицей брачного ложа;
Клялся и тайной святынь светоченосных богинь.
Если тебе отомстить из богов оскорбленных захочет
Каждый, не хватит на все казни тебя одного.
45 Ум потеряв, я чинила суда, разбитые бурей,
Чтобы надежный тебя в море корабль уносил,
Весла тебе я дала, чтоб на них от меня ты умчался.
Горе! Мое же копье сердце пронзает мое.
Вкрадчивым верила я словам – у тебя их в избытке!
50 Верила предкам твоим – ведь от бессмертных твой род;
Верила я слезам – неужели и слезы притворству
Ты научил, чтоб они по приказанью текли?
Верила я богам, – но зачем мне так много ручательств?
Сотою долей меня мог ты легко соблазнить.
55 Каюсь не в том, что тебе и причал, и приют я открыла,
Если бы дальше не шли благодеянья мои!
Нет, – себе на позор, я не только в дом, но на ложе
Гостя взяла и сама грудью прильнула к груди.
Как хотелось бы мне, чтоб канун этой ночи последним
60 Днем моим был, чтобы я, честь сохранив, умерла.
Помня заслуги мои, надежды я не теряла:
Что заслужили, на то вправе надеяться мы.
Девушка верит всему, обмануть ее – подвиг нетрудный;
Хоть за мою простоту ты бы меня пожалел!
65 Женщина я и люблю – потому и обман твой удался;
Пусть же, молю я, венцом будет он славы твоей!
Пусть изваянье твое стоит меж статуй Эгидов,
Близ изваянья отца, гордого перечнем дел,
Чтобы любой, прочитав о быке с человеческим телом
70 Или о том, как смирен был и Прокруст, и Скирон,
Как он Фивы разбил, как прогнал двоевидных кентавров,
Доблестью как превозмог черного бога порог, —
Тут же прочел на твоем изваянии надпись такую:
«Хитростью он победил ту, что любила его».
75 Множество дел совершил твой отец, – тебе же запало
В душу одно лишь: как он критскую бросил жену.
Сын восхищается тем, чего родитель стыдится;
Лишь вероломство отца и унаследовал ты.
Лучше достался ей муж (но я ей не завидую в этом),
80 И колесницу ее тигры в упряжке везут.
А от меня и фракийские все женихи отступились,
Только прослышав, что им пришлого я предпочла.
Ропот идет: «Пусть она в Афины ученые едет,
Фракией, мощной в бою, будет другой управлять».
85 Служит исход оправданьем делам. Пусть не знает успеха
Тот, кто привык о делах лишь по успеху судить!
Если Бистонскую гладь весло афинское вспенит,
Скажут, что я принесла пользу себе и своим.
Пользы я не принесла, тебе дворец мой не нужен,
90 Здесь ты не смоешь в волнах с тела усталого пот.
Перед глазами стоит и сейчас уходящего облик,
Вижу и гавань, и флот, в море готовый отплыть.
Ты не стыдился тогда и обвить мне шею руками,
И в поцелуе прижать губы надолго к губам,
95 Горькие слезы свои смешать с моими слезами,
И горевать, что подул ветер попутный в корму,
И, уходя, на прощанье сказать мне последнее слово:
«Жди, Филлида, меня, жди Демофонта к себе».
